Чтение онлайн

Но что погибший делал там, в университете, в такое время?

Да всё что угодно, сказала бы в ответ я. Тибор Зене числился почётным профессором и имел привычку гонять чаи на кафедре ритуалистики, рассуждая о несовершенстве системы образования и том, как уровень подготовки студентов падает буквально с каждым годом и странно, что всё ещё не пробил дно.

Но здесь Ставе удалось меня удивить. Тибор Зене приехал в университет сразу после заседания Конклава, которое вышло вчера на редкость бессмысленным. Затем он действительно несколько часов провёл на кафедре, после чего помыл за собой кружку и убрал её в шкаф, снял с крючка пальто и бодрым шагом двинулся в

туалет на первом этаже, где и провёл примерно четыре часа.

— Несварение?..

Става наморщила нос. Облюбованный мастером Тибором Зене туалет находился в дальнем конце первого этажа, относился к старым постройкам и не пользовался особой популярностью у университетских преподавателей.

Асджер Скованд и Матеуш Вржезе тоже уважали этот сортир, вспомнили лисы. Никого не удивляет колдун, приехавший в университет Амриса Нгье: мы то работаем в нём, то встречаемся между собой, а отдельные умельцы даже основали при нём покерный клуб. И, конечно, никто не записывает, как надолго уважаемые джентльмены отлучаются в уборную; тем более что и Асджер, и Матеуш вполне укладывались в тридцать-сорок минут, которые легко объяснить небольшой пищеварительной неприятностью.

А ещё этот туалет — вообще-то мужской, — на регулярной основе посещали женщины. И тоже, так сказать, задерживались.

Словом, мохнатой полиции очень хотелось ковыряться в дерьме, что они и делали большую часть утра. И с помощью крысиных денег Асджера Скованда, на которых обнаружили ключи к запретным скрывающим чарам, нащупали хорошо замаскированный люк.

— Вполне вероятно, что все подозреваемые давно оттуда свалили, если вообще там были, — мрачно резюмировала Става. — Наши умельцы мучались с этой дверью несколько часов. Там, говорят лисы, воняет запретной магией. Может быть жёстко, Бишиг. А, может быть, я зря тебя сдёрнула.

Я кивнула, а потом попросила пистолет.

В университетский туалет набилось никак не меньше двух десятков человек, — к счастью, он действительно был исторической постройки, большой и помпезный, на дюжину кабинок, с небольшим бассейном и с мраморным фонтаном в центре. Длинный ряд писсуаров благоухал хлоркой.

Теперь же часть перегородок безжалостно разобрали, один из унитазов разбили, во всех углах сияли камни артефактов, а поверх выключенного фонтана стоял алтарный комплекс. Вооружённые люди под видом «ремонтной бригады» держали на прицеле пустую стену, я вывела горгулий на позиции, кто-то щёлкнул пальцами, — и фактурная штукатурка сошла со стены волной, будто атласная ткань.

А за ней была площадка, крутая лестница и лифт.

Лифт оказался сломан, причём, похоже, безо всякой связи с приходом полиции: выдохлись камни, питающие подъёмный механизм. Лестница уходила вниз на шесть пролётов: вот и ответ, почему старенькому Тибору Зене потребовалось столько времени на это посещение.

Первым спускался Хероватый, за ним — штурмовая группа, а я держалась за ними, цепко контролируя чары полицейских горгулий. Дремлющего над книгой юношу на нижней площадке повалили на пол даже раньше, чем он успел хоть что-то понять.

— Кто внутри?! — рычала Става, вдавливая дуло пистолета в основание его шеи.

— Жёлудь! Больше никого, я клянусь!..

— Какой к херам Жёлудь?!

Паренёк всхлипывал и что-то мямлил, пытаясь уложить слова в членораздельные реплики. Полицейские обшаривали комнату — это была, похоже, рецепция, с небольшой барной стойкой, длинным кожаным диваном и многообразием картин на

стенах; над диваном висела пробковая доска с чем-то вроде архитектурного плана.

Дверь в конце комнаты была заперта.

— Как отпирается?!

— Именные монеты!.. Только вход ведь по одномууу…

Несчастный свидетель скулил что-то про правила торгов и систему учёта, но всем было, конечно, плевать на проблемы чёрной бухгалтерии у людей, работающих на Крысиного Короля. Юношу подняли, встряхнули, провели суровое внушение с оружием у бледного лица; и, пока он сперва отпирал сейф, а затем возился с артефактами у двери, я разглядывала вывешенный на стене план.

Он изображал что-то вроде фестиваля, — примерно так мог бы выглядеть план какой-нибудь ерундовой ярмарки народного творчества. Вытянутый зал был застроен четырьмя рядами: «Книги», «Артефакты», «Алхимия» и «Другое», а в самом центре кругом была отмечена зона «Объявлений о заказах и услугах». Рядом с планом висел плакат с мелкими трафаретными буквами: «Правила посещения».

Странное место, скрытое запретной магией под старыми башнями Университета Амриса Нгье, называло себя «Свободным торгом». В зал было несколько входов: этот, с рецепцией, и другие, также расположенные тайно, и не имеющие сотрудников.

Желающий продать что-то запретное мог арендовать на торге стол, разместить на нём свой товар, снабдить описаниями и ценой. Желающий купить — посетить торг, выбрать продукт и оставить на столе деньги. После каждого посетителя дежурный заходил в зал, забирал оплату и записывал информацию о продаже в гроссбух.

Каждого участника торгов одобрял «совет акционеров»; условия прописаны не были, но плакат хвастал «высочайшей надёжностью», «гарантиями анонимности для всех участников», «строго индивидуальными посещениями» и «всесторонним контролем за качеством изделий».

Целое гнездо чернокнижников, и где — под университетом! Подумать только!..

Я хотела было показать Ставе плакат, но как раз в этот момент дверь в зал, наконец, щёлкнула — и открылась.

Что сказать: чернокнижники торговали с комфортом. Зал находился, похоже, под трубами уведённых под землю каналов, был высоким и светлым, а в стенах между лепными колоннами виднелись решётки вентиляции. В центре зала стояла кованая театральная тумба с объявлениями, у столов — мягкие резные стулья, и сами столы тоже были приличные, с вышитыми скатертями под начищенным стеклом.

Продавали здесь разное. Книги были выложены обложками вверх, как на студенческом развале после учебного года, только на развалах не бывало таких книг; целый стол занимали сочинения Зена Лаалдхааги, в витринном шкафу выставлялись гримуары, а над одним из столов виднелась аккуратная табличка: «Трансмутация. Жертвоприношение».

Запретность артефактов и алхимии с первого взгляда оценить было трудно. А вот стол Жёлудя, единственного сейчас посетителя, относился к ряду «Разное»: он занимался подделкой сертификатов о безопасности.

— Нихрена тут не покупают, — возмущённо скрипел он, пока полицейские упаковывали его в наручники. — Ни-хре-на! Думаете, я тут хорошие деньги сделал? Приличные, может быть? Хер! Десять процентов возьми им и отстегни, а за что, скажите мне, за что?!

Сам Жёлудь оказался неприятным на вид двоедушником с землистым цветом лица; в его облике было что-то крысиное. По словам нашего вынужденного провожатого, он пришёл ранним утром и всё это время занимался оформлением своего стола.

— Всё надеются небось, что Барт вернётся. А он не вернётся! Он помер, чего неясного?!