Грэйв
Шрифт:
Эдик побрел наверх и рухнул там на одну из кроватей. Макс дал грэйву команду нейтрализовать часть алкоголя в крови до уровня легкой эйфории. Надо подумать. Макс прибрал на столе и пошел наверх. Эдик лежал беззвучно, в одежде. лицом вниз, даже туфли не снял. Макс включил телевизор, убавил громкость и прилег на вторую кровать. На экране пионеры чистыми голосами пели незнакомую песню про крейсер «Аврора».
Макс запоминал все слова Эдика насчет документов. Ему предстояло вжиться в эту счастливую страну, в страну, одержавшую такую великую победу. Конечно, он мог сделать документы, ничем не отличающиеся от оригиналов. Но ведь кроме бланков и печатей должна существовать еще какая-то система определения подлинности человека. Да, в этой стране пока нет мощных компьютеров, хранящих в своих базах данных и номера документов, и фотографии, и досье на человека. Но на бумаге то все это может работать ничуть не хуже, чем в цифре, только чуток медленнее. Макс хорошо помнил это по своей безкомпьютерной юности. Если бы прописка ограничивалась лишь штампом в паспорте, то занимала бы она минут десять в худшем случае, а так паспорт пропадал в паспортном столе на несколько дней. Не из-за вредности же паспортисток сей процесс занимал столько времени. Вполне достаточное время, чтобы и паспорт на подлинность проверить и получить данные и из места выдачи паспорта, и с места последней выписки. Паспорт ведь можно потерять,
Конечно, можно взять паспорт умершего человека, спрятав труп. Но у любого умершего наверняка были родственники, которые объявят пропавшего в розыск. Всё, паспорт засвечен. Да и умирают в основном пожилые, а Максу уже не хотелось существовать в старом теле. Молодые тоже погибают, но преимущественно насильственной смертью. Значит, как минимум один человек сможет узнать, что мертвец воскрес. Да и что у мертвеца было за плечами? Может он давно на карандаше у соответствующих органов. И потом, за каждым человеком тянется шлейф из анкетных данных — учился — работал-уволился-женился-работал. Что если, присвоив чужую личность, станешь известным? Обязательно найдется кто-нибудь, кто тебя узнает и крикнет на весь мир — как же так, он ведь всегда полным балбесом был с тремя классами образования, как он академиком смог стать?
Да, задачка непростая. Как же легализоваться, и легализоваться с безупречной биографией? Нужен сирота с техническим образованием, нигде еще не работавший, то есть выпускник вуза, приехавший с другого конца страны, который здесь может устроиться на какой-нибудь передовой завод или в толковое НИИ. Такой как Эдик. Вернее, не сам сирота, а его необнаруженный труп. Со всеми документами при трупе. Нет, нереально. Сироту положим, можно найти, но труп такого сироты? Ну не убивать же сироту ради его трупа? Макс с некоторым ужасом посмотрел на спящего Эдика. Он неожиданно почувствовал себя Кисой Воробьяниновым, в тот момент, когда Бендер сообщил тому о местонахождении последнего стула. Чушь собачья, и придет же такое на ум. Можно просто отправить объект туда, откуда тот вернуться не сможет. Или не захочет. Например, в Париж, если объект французский знает. Дать ему кучу денег, фальшивый паспорт. Ну да, возразил сам себе Макс. Деньги однажды закончатся и подастся болезный в советское посольство. Или отправится туда сразу же по прибытии, из любви к родным осинам. Назовет себя, начнут проверять и пропали все мои потуги. Даже если объекту внешность изменить, все равно его рассказ вызовет повышенное внимание к моей персоне. Найдут одноклассников, однокурсников, сослуживцев. Очная ставка и всё. Нет, такой вариант легализации тоже не годится. Полный тупик. Придется хорошенько подумать, как все обстряпать. Сооружу себе берлогу, похожу пока что с подправленной копией чьих-нибудь документов, на улице при простой проверке никто их не отличит от настоящих. Присмотрюсь к этому миру. Грэйв пошлет разведчиков в паспортные столы, пусть наблюдают, рано или поздно они вскроют весь механизм проверок. Тогда будут создана фальшивая личность, во всех местах будут бумаги, свидетельствующие о ее существовании. Не знаю, сколько это займет времени, для надежности надо будет получить пять одинаковых результатов от независимых групп наблюдателей. Может месяц, может два, а может всего неделя потребуется. Главное — за это время не спалиться. Я же ничего тут не знаю — ни обычаев, ни идиом, ни фильмов, ни песен. Даже с политической картой мира незнаком, хотя знакомство с историей самое простое, что предстоит. Сколько нормальный человек за 25 лет фильмов посмотрел? По одному в месяц — выходит триста. По полтора часа — 450 часов, полные 18 суток. И детские тоже придется смотреть. Вот черт — в этом времени еще нет фильмов ни на кассетах, ни в цифре. Придется грэйву оцифровывать с кинопленок. Найти центральный архив. Но там наверняка не 300 фильмов хранится, а тысячи. Посмотришь 300 и окажется, что посмотрел то, что никто здесь не смотрит. Как отделить «золотой фонд» от барахла? А ведь надо еще посмотреть и те зарубежные, которые здесь показывали. В общем, месяца три на одни фильмы уйдет, не будешь же смотреть кино по 12 часов в сутки. А еще есть песни, тысячи песен. И каждую надо хотя бы по два раза прослушать, чтобы хоть что-то отложилось в памяти. Анекдоты тоже изучить надо, чтобы не смеяться как угорелый на рассказанный анекдот с бородой. Популярные книги прочитать надо. Систему образования тоже изучить надо, как ведут себя дети в школе, что в каком классе изучают и вообще, сколько этих классов сейчас? По большому счету, чтобы не выглядеть белой вороной, потребуется не меньше года, и то, если грамотный консультант будет. Макс снова посмотрел на спящего Эдика. Хороший парень, все небось знает, но как ему сказать про то, что я не знаю элементарных вещей? Да и работать парню надо и личной жизнью заниматься. Ладно, буду надеяться, что многое здесь как в моем мире. Хотя бы те же самые технологии. Вон — на мой монолог про картошку он ничего не возражал. Так что насчет общих сведений как-нибудь прорвусь, а вот над книгами, песнями и фильмами придется попотеть.
Макс уже хотел дать указания грэйву, но, утомленный бегством, потрясениями и выпитым алкоголем, задремал.
15. Салют
Проснулся Макс оттого, что Эдик тряс его за плечо
— Просыпайся! Опаздываем! Я тебя в караул поставил, говорил меня через час разбудить, а ты на посту сам дрыхнешь! Быстро вниз, умывайся, пропустим по рюмашке, собираем остатки закуски и бегом, на электричку! Надо еще в магазин заскочить, коньячку и вина прикупить, а то магазины в семь закрываются.
По пути в магазин Макс сказал, что в «дипломате» у него еще коньяк есть, есть и палка колбасы. Поэтому Эдик присмотрел в магазине только бутылку шампанского и две бутылки венгерского токайского. Покупки положили в кейс Макса.
— Дефицит — сказал Эдик, передавая Максу токайское. — В центре не купишь, только на окраинах
есть.— Билеты надо еще купить
— У меня проездной. До центрального вокзала 90 копеек стоит, три раза туда-назад проехал и отбивается. Главное — удобно, в очередях стоять не надо.
Макс подумал, что и ему пригодится проездной. Надо вторую чердачную комнату у хозяев снять. Поначалу дня на три, как приятель Эдика, а когда паспорт себе сооружу, на месяц или три, посмотрим. Эдик неплохой парень, не молчун, многому научит, если правильно спрашивать.
В очереди в кассу никого не было и Макс через пару минут скучающая кассирша протянула Максу проездной и сдачу с рубля. Пятак, три копейки и двушка. Макс отправил монеты в кейс, дал команду грэйву и через несколько секунд достал из него по пять копий, отправив их в кошелек.
Эдик курил на улице, ожидая Макса. Послышался шум приближающейся электрички. Эдик поторопил — давай, давай, быстрее, а то минут десять придется ждать, а потом бежать — и потащил Макса на другую платформу и дальше, почти в самый ее конец. С шипением раскрылись двери и Макс с интересом зашел внутрь. Особых отличий от электричек своего детства Макс не заметил — точно такие же двусторонние скамьи, обшитые лакированными деревянными рейками. Народу в вагоне прилично, местами и в проходе стоят, все одеты чисто, скорее всего празднично. Половина пассажиров — явно компании, наверное, тоже едут в Ригу погулять и салют посмотреть. Подавляющее число молодых парней носили длинные прически, почти полностью скрывавшие шеи и уши. У взрослых мужчин волосы покороче, но тоже длинные. Короткие прически, такие как у Макса с Эдиком, были редкостью. Поезд сделал еще несколько остановок, вобрав в себя еще немало народа, так что, когда электричка застучала по мосту над рекой, в вагоне стало почти тесно. Электричка замедлила ход и въехала на станцию, почти все пассажиры потянулись на выход. Эдик потянул Макса в подземный туннель и вскоре приятели через большой зал вышли на площадь и нырнули просторный подземный переход. Минут через пять неспешной ходьбы дошли до невысокой квадратной колонны с часами наверху.
— Место встречи горожан — прокомментировал Эдик — у нас еще пять минут. Хотя наверняка девчонки на 15 минут опоздают. Считают, что так положено. Давай пока газировки выпьем. — Эдик направился к длинному ряду автоматов с газировкой — Если троячка нет, я дам, у меня запас.
— Есть, есть — ответил Макс, мысленно отметив для себя полезность полученных в сдаче медяковт.
Выстояв пару минут в ожидании, пока освободятся стаканы, наскоро помыли их и, покормив монетоприемник, получили свои порции сиропа с газированной водой. Газировка шибанула Максу в нос, но Эдик остался недоволен, сказав, что газ заканчивается, да и сиропа мало налилось, в выходные к вечеру всегда так. Макс, осмотрелся. Широкая улица, справа неподалеку посередине улицы стоит стелла с женщиной наверху, вокруг стеллы троллейбусное кольцо. Далее улица переходит в бульвар. Слева улица сильно сужается и уходит в плотную застройку. Это, наверное, исторический центр. Троллейбусы, автобусы, легковушки — все незнакомых очертаний. Внимание Макса привлек просторный каменный магазинчик, торгующий прессой. Надо купить свежих местных газет — подумал Макс. Предупредив Эдика, что он на минутку, Макс вошел в магазинчик. Очередь быстро двигалась, люди в ней, продвигаясь к продавцу, сами брали с прилавка газеты, кладя их перед продавщицей. Макс последовал их примеру, набрав несколько газет и пару журналов на русском. Две газеты были знакомы Максу по его юности — «Правда» и «Известия», только орденов под логотипами здесь было гораздно больше. Продавщица мельком глянула на названия и, пощелкав счетами, назвала сумму. Опять меньше рубля — подумал Макс, приготовившийся выложить несколько купюр. Когда он ложил сдачу в кошелек, продавщица увидела там пачку рублевок и обрадовалась
— Ой, не разменяете мне двадцать пять рублей бумажками? А то со мной расплатились, всю сдачу отдала, теперь даже с пятерки только мелочью сдачу могу дать.
— Да пожалуйста!
Макс отсчитал двадцать пять рублевых купюр. Продавщица протянула Максу фиолетовую банкноту и поблагодарила. Положив новую купюру в сильно похудевший кошелек, Макс положил купленную прессу в кейс и вышел наружу.
Эдик уже стоял в компании трех девушек и одного парня. Макс улыбнулся, подошел и поздоровался. Познакомились. Макс представился диким туристом, отпускником, приехавшим на несколько дней поглазеть на Ригу и Юрмалу. Парень по имени Игорь был студентом политеха. Все девушки оказались работницами швейного комбината, живущими в общаге в одной комнате. Видимо, две девушки, договорившись с Эдиком о прогулке, днем передумали гулять втроем. Девицы оказались предусмотрительными. В случае, если Эдик выберет одну из двух, была вероятность, что второй придется затемно возвращаться в общагу одной. Поэтому девушки прихватили еще одну подругу, Свету, с ее парнем Игорем. Но с появлением Макса ситуация изменилась. Поэтому сообразительная Света, пошушукавшись в сторонке с Ирой и Катей, подхватила Игоря и удалилась. Оставшиеся возжелали выступить для Макса в роли экскурсовода. Пошли бродить по каменным мостовым Старой Риги, показывая то, что знали сами. Оказалось, что знали ни немного, к тому же начало темнеть и экскурсионная часть для Макса потеряла актуальность. Мода на подсветку фасадов в этом времени еще не появилась. Компания решила зайти в кафе и выпить по чашечке кофе с пирожными. Однако всюду были очереди, было понятно, что за оставшиеся до салюта полчаса никак не успеть. Эдик предложил пойти на набережную, найти лавочку и выпить шампанского. Пристроились возле Рижского замка, почти напротив понтонного моста. Из скверика открывался неплохой вид на реку, за которой должны были производить салют из пушек. Макс достал из кейса шампанское, передал Эдику. Тот начал открывать, девчонки заволновались, что их обольет, бутылка ведь не на столе стояла, а в дипломате качалась. Решили подождать и выпить, когда салют начнется. Предусмотрительных девчушек теперь волновал вопрос, как пить шампанское из бутылки. Шампанское не простое вино, из горлышка пить трудно. Эдик предложил сбегать к автоматам с газировкой взять напрокат стаканчик, потом вернуть. Тогда Макс достал из кейса стопку из шести прозрачных пластиковых стаканчиков.
— Вот! Что бы вы без меня делали! — передавая стаканчики Эдику, сказал он.
Эдик оценил.
— Легкие, места много не занимают. Где достал? Девчонки, смотрите, какая вещь полезная. Начали, значит выпускать кое-что на замену бумажным. Прогресс!
— Да ну, то же мне прогресс. — возразила Катя — Бумажный небось копейку десяток стоит, использовал и выкинул. А этот мыть надо. И стоит небось копеек двадцать за штуку. А пластмасса вещь хрупкая, сами знаете. Стеклянный гораздо дешевле — всего семь копеек Единственный плюс по сравнению со стеклянным — легкий.
— У стеклянного свои минусы — как разобьется, порезаться осколками можно — возразил Эдик — Кстати, когда я служил, придешь с утра в столовую, холодрыга, на улице минус сорок. Развезет официантка чайники по столам, начинаешь горячий чай наливать в стакан — а он хлоп и раскололся вдоль. Аккуратно так, на две одинаковые половинки. И весь налитый кипяток на стол, со стола на штаны, хорошо хоть на ватные, не сразу обожжешься. Зато потом на мороз. Штаны моментом леденеют и не гнутся. «Хороший цемент, не отмывается» — спародировал он еще одну неизвестную Максу фразу.