Чтение онлайн

— Не сыграть ли нам партию в шахматы? — после купанья предлагает Николаю Потапов.

— Только если на солнце! — нехотя соглашается тот, поеживаясь.

Сегодня оба они играют рассеянно. Затянувшуюся партию прерывает топот конских копыт. Так и есть — Назир! Как гордо и непринужденно сидит он в седле! Издали видно — настоящий горец.

Валя, зарумянившись, бросается навстречу всаднику. А тот уже видит, что геологи на месте, и поторапливает коня.

Один только Николай, как ни старается, не может заставить себя выглядеть довольным. Дело в том, что сегодня стало, наконец, ясно, что с ним случилось — окончательно

понял, что любит Валю. «Этого только мне не хватало! — думает он. — А как же Татьяна? И наша пятилетняя дружба, и данное ей слово... Вдруг Таня приедет сюда... Нет, вряд ли! Впрочем, женщины — народ неожиданный, невозможно предвидеть, что им взбредет в голову».

Невеселые мысли теснятся в мозгу у Николая. А его товарищи тем временем оживленно беседуют с Назиром. В каждом молодом человеке Николай склонен теперь видеть опасного соперника... Через силу он заставляет себя подняться, подойти и поздороваться с гостем.

— А, Коля-Николай! — весело приветствует его Назир. — Как дела, кунак?

Коля сумрачно молчит, и Борис Петрович, спасая положение, отвечает:

— Дела наши недурны. Вот только никак не могу научить Николая играть в шахматы, хотя всегда даю ему фору.

Валя смеется. Ей почему-то очень весело сейчас.

— Что смеешься, Валя? Ты-то умеешь играть? — интересуется Назир.

— Валя — молодец, она меня обыгрывает, — ласково треплет Борис Петрович девушку по плечу. — А ты, товарищ почтальон, как, шахматист?

— Меня еще никто не сумел обыграть, Борис Петрович. Секрет фирмы.

— Открой его нам, Назир! — просит Валя.

— Секрет очень прост. Спрячьте, пожалуйста, свои записные книжки и карандаши — записывать ничего не нужно. Чтобы вам никто и никогда не поставил мат, снимите потихоньку с доски короля и спрячьте его в карман. Успех гарантирую...

Шутили и смеялись еще долго. Наконец Борис Петрович взмолился:

— Не томите нас, молодой человек, и если привезли корреспонденцию, — давайте сюда! Мои друзья сгорают от нетерпения.

— О, виноват! — опомнился Назир и даже слегка покраснел. — Вот письма — вам, Борис Петрович, а это тебе, Коля, газеты и журналы.

— А мне? — дрожащим голосом спрашивает Валя.

— А тебе я еще там, в ауле, сказал, что не буду писать письма; все, что мне нужно, ты услышишь непосредственно из моих уст...

Но Валя все стояла с протянутой рукой, и Назир наконец сжалился над ней:

— Получай, красавица! К этим письмам я все-таки добавил еще одно — от себя.

Обрадованная Валентина выхватила конверты у него из рук, быстро поцеловала почтальона в щеку и упорхнула в палатку. А Назир остался стоять в растерянности, размышляя над тем, действительно ли она его поцеловала или же это ему только почудилось...

— Спасибо, джигит, хорошие вести мне привез, — говорит Борис Петрович, снимая очки.

— Я всегда только хорошие приношу, — отвечает Назир не без гордости.

— Да... Сделать человеку доброе дело — это великая вещь. Ничего не жаль, никаких усилий. Вот и наш труд — он тоже для людей. Что бы я стал делать без своей работы? С ума бы спятил.

— Что до меня, — медленно, как сильно уставший человек, выговаривает слова Николай, — то, обеспечь меня всем необходимым, я бы охотно согласился ничего не делать. Люблю лежать на спине, на мягкой травке...

— Шутишь, дружище!

— Шучу, конечно...

Голос Николая

звучит не очень убежденно.

— Этим не стоит шутить, поверь мне, — задумчиво продолжает старый геолог. — Труд — это и есть жизнь... Я еще в прошлом году мог уйти на пенсию, да вот видите — не ушел. Даже подумать страшно! А один мой приятель возмечтал об отдыхе, ушел с работы... Проводили его, как водится, торжественно, золотые часы подарили. Да... Так вот ровно на три недели ему этого «счастья» хватило. Посидел в скверике на скамеечке, поиграл в шахматы со стариками-пенсионерами, погулял по парку и... начал ежедневно ходить к себе на прежнюю работу. Христом-богом просит: «Возьмите назад, никакой мне вашей зарплаты не надо, только допустите к работе...»

Николаю рассказ Бориса Петровича показался не слишком убедительным, Назир же сразу вспомнил столетнего Ачахмата. Как ловко этот седобородый старец косит траву, сгребает сено, правит хозяйственные дела у себя во дворе. И внуков своих приучает сызмала к труду, чтоб все умели делать сами... Потом мысли его перешли к Батыру Османовичу. Вспомнился давний разговор с ним. У секретаря тогда спросили: «Если при коммунизме весь труд будет выполняться машинами, без затраты физических сил, что же тогда человеку остается? Ничего не делать, да?» «Нет, — ответил Батыр Османович, — когда всю физическую работу будет выполнять техника, автоматика, когда у человека высвободится много времени для удовлетворения своих духовных, умственных интересов, именно тогда неизмеримо возрастет потребность в труде на благо обществу. Тогда каждый захочет трудиться по своим способностям, там, где он сможет принести самую большую пользу людям... Именно тогда, наверное, уйдут из жизни леность, тунеядство, воровство, унижение человека человеком...»

Голос Вали прервал размышления Назира:

— Назир, отправь, пожалуйста, эти два письма!

— И у меня несколько, — прибавил Борис Петрович, выходя из палатки. — И еще вот этот пакет. Смотри, джигит, груз нелегкий, но отправить его необходимо. До аула трудно довезти будет, а?

— Ничего, справлюсь! — Назир тщетно пытается уложить сверток в почтовую сумку. — К седлу привяжу, сзади.

— Потеряешь.

— Ни за что! Привяжу так, что трактором не оторвешь. Вот, глядите! Ну как?

— Да вроде крепко, — собственноручно проверяет Борис Петрович.

Пора и прощаться. В последнюю минуту, однако, Назир вспомнил о том, что еще не выполнил поручения Ариубат и не спросил у геологов, какие им прислать книги. Борис Петрович выслушивает пожелания своих товарищей, быстро записывает несколько названий и отдает листок Назиру. Почтальон рад поводу поскорее приехать сюда снова и обещает привезти заказанные книги чуть ли не завтра же. Уезжать ему очень и очень не хочется. Но скоро стемнеет, надо поторапливаться.

Пожав всем руки, Назир удаляется. Отойдя немного, он птицей взлетает в седло, и вот уже только дробный стук копыт напоминает о всаднике и его коне... Валя с улыбкой смотрит Назиру вслед. Борис Петрович вздыхает. Вздыхает не без легкой зависти и сожаления...

Весь красный выскочил Азамат из кабинета секретаря райкома.

— Пожалуйста, воды, — вытирая пот со лба, попросил он человека, который сидел в приемной, дожидаясь своей очереди.