Чтение онлайн

Валя вздрогнула, повернула к Потапову бледное от лунного света лицо с расширенными глазами. Мысли ее были, видимо, где-то далеко. Она ответила не сразу.

— Нет, по-моему, не выльется. Только зачем вам на месяц ведро вешать?

— А вот дадим Николаю полное до краев ведро и пошлем вон на ту высокую гору. Заберется на вершину, обождет немного, пока месяц поравняется с горой, и быстро повесит ведро. А, Валюша?

— Ну, если бы он оказался таким героем... — Валя запнулась.

— Что тогда?

— Я тогда накормила бы его хорошим картофельным супом. Нет,

серьезно, Борис Петрович, к чему вы это?

— К тому, что если бы Колин поход увенчался успехом, это означало бы, что весь месяц будет хорошая, сухая погода. Такая примета есть: если полумесяц изогнут настолько, что к его краю как будто можно подвесить ведро с водой и эта воображаемая вода не прольется — значит, целый месяц не будет дождей...

— Что ж, проверим на собственном опыте. Дожди нам сейчас ни к чему, — замечает Николай.

Все поднимаются. Пора спать. Завтра снова ранний подъем, новые поиски, новые надежды...

Каким бы жарким ни было лето, утром в горах всегда прохладно. Первым, как обычно, просыпается Борис Петрович. Закончив несложные приготовления к завтраку, он будит своих молодых товарищей, которым, разумеется, очень не хочется вылезать из спальных мешков. «На зарядку становись!» — командует транзистор... Потом — бегом к горной речушке; холодная вода вливает бодрость в разгоряченные тела. Вот и завтрак закончен — пора в дорогу. Сегодня им предстоит трудное восхождение на Коргашинли-Тау — Свинцовую гору.

С рюкзаками за плечами, в темных очках и широкополых белых шляпах геологи медленно поднимаются. Впереди — Борис Петрович, за ним — Валя, Николай замыкает шествие. Идти становится все трудней; чем круче подъем, тем меньше разговоров. Последний отрезок пути идут молча, тяжело опираясь на ледорубы...

— Валя, гляди! — И Николай показывает на огромный камень, нависший над ущельем по ту его сторону. — Что он тебе напоминает?

Валя на минуту останавливается.

— Настоящий конь, приготовившийся к прыжку. Вот-вот перемахнет через ущелье... Сколько же это времени должно было пройти, чтобы дожди и ветры так его обтесали?

— Восемь часов шесть минут, — отвечает Коля, взглянув на часы. Видимо, он не расслышал Валиных слов.

— Какой ты точный! — усмехается девушка.

Добравшись до места, скинули рюкзаки и присели немного отдохнуть. Николай рассматривает Валю. Она сильно загорела, и это ей очень идет. Смешно: вначале она приклеивала к носу листик, чтобы уберечься от загара. Какая она красивая, черт возьми! Догадывается она об этом или нет?..

Николай наконец отводит глаза от Валиного лица и устремляет взгляд вниз — туда, где виднеется оставленная ими палатка.

— К нашей стоянке подъехал какой-то всадник, — говорит Коля.

Действительно, у палатки виден четкий силуэт всадника. Вот он спешился. Привязал коня к дереву. Заглянул внутрь палатки. Однако кто это — отсюда не узнать.

— Должно быть, либо председатель, либо его секретарь, — высказывает предположение Борис Петрович.

— Больше, кажется, некому.

— А вдруг это тот веселый почтальон? — говорит Валя и сразу же вспоминает о письме, которое

она давно уже написала маме, но никак не может отправить.

— Кто его знает, — меланхолически замечает Коля. Он видел, как Валя писала письмо, предполагает, что оно адресовано какому-нибудь парню и поэтому сейчас вовсе не мечтает о приезде Назира...

Вале кажется, что она узнала почтальона. Но как его позвать, как дать ему знать, что они здесь?

— Попробуем окликнуть его, — предлагает Борис Петрович. — Впрочем, вряд ли из этой затеи что-нибудь получится: в горах, когда кричишь, голос твой уносит вверх. А внизу ничего не слышно.

— Давайте я все же попробую, — предлагает Николай и кричит что есть мочи: — О-го-го-го-о! Э-э-й!

Человек у палатки в самом деле не слышит зова. Он медленно отвязывает коня, вскакивает в седло и отъезжает от базы.

Валя явно опечалена. Николай видит это. Оттого ли, что не смогла отправить свое письмо? Или оттого, что ждет письма?

— Ничего, ребята, не огорчайтесь, — успокаивает обоих Борис Петрович. — Давайте за работу. Попробуем спуститься сегодня пораньше и отправим Николая в селение за новостями, если он еще будет в состоянии ноги передвигать.

— Пойдешь, Коленька? — обрадованно спрашивает девушка.

— Если ты скажешь, — серьезно говорит он, — я через эту гору перемахну. Хочешь?

Но Валя этого не требует, и друзья принимаются за работу.

Николай отбивал образцы, Валя и Борис Петрович тщательно рассматривали и сортировали их. Раз, два, три... Этот камень — сюда, налево, этот — в сторону, а что сулит нам вот этот?.. Солнце поднимается все выше и выше. Жара становится нестерпимой. Раз, два, три...

Растет в стороне груда ненужных камней, а холмик слева — совсем невысок... Сегодня работа без перерыва: нужно поскорее вернуться на базу. Шуток и смеха не слышно. Раз, два, три... Особой удачи сегодняшний день, кажется, не принес. Отложим еще раз исполнение надежд на завтра...

На базу возвращались молча. Спешили. Сбросив рюкзак с натруженных плеч, Борис Петрович сразу же направился к роднику — окунуться в его живительную воду. Валя нырнула в палатку. Николай направился под навес. Там, на столе, под алюминиевой кружкой, что-то белеет. Так и есть — записка от Назира: «Ждите. Постараюсь сегодня приехать снова». Первым желанием Николая было спрятать записку, да зачем это, если Назир все равно приедет.

— С тебя могарыч, тебе — письмо! — протягивает он записку Вале, которая, как раз в это время выходит из палатки.

Выхватив записку у него из рук, девушка внимательно читает ее, потом переворачивает листок, потом снова перечитывает торопливо написанные слова.

— Привезет он нам что-нибудь, как ты думаешь?

Коля этого не знает.

— Э-ге! Николай! Скорее сюда! Настоящий рай! — зовет Борис Петрович, по шею погрузившийся в воду у каменной запруды.

Парень нехотя приближается к роднику. Лезть в холодную воду страшновато, да ничего не поделаешь. Николай медленно раздевается и входит в ручей, но и это не в силах охладить его разгоряченное сердце...