Город Драконов
Шрифт:
Вот странность жизни: возле шахт ни одной былинки, а здесь - вон как все разрослось. Из акации можно бревна делать. Да пила не возьмет. Можжевельник у КПП разросся - как кипарис. А яблоки - вот, с два моих кулака... Вот, значит, какая штука.
Радиация. Она как водка - только в малых дозах на пользу. А в больших смерть.
Женя толкнул Славика: "Спроси!" - "Сам спроси!" - огрызнулся Славик.
Старик подмигнул Славику замаслившимся глазом:
– Чего вы там?
– Да вот, - Славик показал на брата.
–
Старик сначала не понял, потом вытаращил глаза, и наконец рассмеялся на этот раз в голос, хрипло и отрывисто, будто закаркал.
– Про драконов? Ну, этого добра тут нет.
– А были?
– с надеждой встрепенулся Женя.
Старик почесал бороду, опять подмигнул:
– Были. Как же... Только улетели все. Сначала люди отсюда уходить стали. А потом и драконы...
– А как они улетели?
– Женя затаил дыхание.
– Огонь был?
– Был, как не быть. Прямо из-под земли как полыхнет! Из шахты.
Пыль столбом, земля ходуном ходит, а реву-то!..
Старик замолчал.
Женя подождал продолжения. Потом не выдержал:
– А куда они улетали?
– Ну, куда... Прямо вверх.
– А потом?
– Потом... Ну, в космос. На другие звезды, наверное.
* * *
Заря еще только занималась. Старик вывел их на окраину города, подвел к громадной трубе, в которой было темно и гулко.
– Вот сюда и лезьте. Через пять минут на дорогу вылезете... Да не бойтесь! Там драконов нету - даже вода давно высохла.
Отсюда в город вода текла, а когда города не стало, все поворовали, покурочили... Ну, лезьте. А то мамка, поди, с ног сбилась искать... Папка-то есть у вас? Есть? Во выдерет - почище драконов будет...
В трубе только сначала было светло и не страшно. А потом стало душно и темно. Она поворачивала, и свет сзади медленно мерк, пока совсем не исчез.
Они пробирались ощупью, хватаясь за покатые стены. Стены почему-то были горячими.
– Слав... А вдруг тут какой-нибудь дракон остался?
– Не... Тесно ему тут. Он же крылатый.
– Давай отдохнем?
– Давай.
Они сели в какую-то горячую, мягкую пыль. Попили воды - старик снова наполнил фляжку.
– Слав!..
– шепотом сказал Женя, крепко держась за руку брата.
– А знаешь, что я думаю? Этот старик - он и есть дракон.
Драконы же умеют в людей превращаться - помнишь, ты говорил?
Славик молчал.
– Не понравились мы ему чего-то, - сказал Женя.
– Вот он и не пустил нас дальше...
– Сторож это, - отозвался наконец Славик.
– Он входы сторожит.
И кого попало не пускает. Посмотрел на тебя - весь в грязи, в крови, коленки вон ободраны, - и не пустил.
Женя вдруг заплакал.
Славик сказал:
– Разнюнился...
– на ощупь нашел рукой лицо брата, вытер слезы рукой. Нельзя сдаваться. Может, драконы переселились под землю, в шахты. Откладывают там золотые яйца... Надо искать, надо идти...
Он
вдруг поднялся:– Тише! Там - слышишь?.. Шумит что-то.
Вверху, сквозь трубу, слышался неясный гул.
– Драконы!
– радостно сказал он.
– Не хочу драконов!
– вдруг крикнул Женя.
– Я к маме хочу!
Он вырвал руку и побежал, но тут же и упал во что-то мягкое. И сейчас же тысячи мягких лап облепили его, раздался многоголосый писк.
– Драконы!
– кричал Славик.
– Только маленькие какие-то!
Совсем малюсенькие!..
Женя, задыхаясь, захлебываясь от того мягкого и противного, что лезло ему в рот, в нос, в глаза, хотел ответить - и не смог.
* * *
Вокруг было очень светло. Очень. Что-то жужжало и гудело, и сам Женя, и все, что было вокруг - плавно покачивались.
Он лежал на какой-то резиновой раскладушке, рядом сидела мать, прямо напротив, под окошком - Славик. Возле Славика был врач в белом халате, а руки у Славика почему-то были стянуты впереди резиновым жгутом. Очки у него были разбиты, он глядел вниз, но по временам вскидывал голову и косился по сторонам. А потом вдруг взглянул прямо Жене в глаза и улыбнулся. И снова уткнулся в вибрирующий пол.
Женя повернул голову. В окошко с толстым стеклом било солнце, и еще там плыли облака, и что-то кружилось, быстро-быстро, как крылья дракона.
Потом он ощутил на лбу теплую руку матери и снова уснул. Ему снилось, что он летит на драконе - веселом золотом драконе, высоко-высоко над землей, и все дальше от нее - печальной, страшной, изрытой шахтами, отравленной земли.
* * *
– Ну вот, был один дурак в семье, теперь двое, - говорила мать. Она пекла пирожки на кухне, а отец ей, наверное, помогал.
Женя слышал их из-за перегородки.
– Был один дурак и дура, а теперь все три!
– отозвался отец.
"Это они про меня и про Славика, - понял Женя.
– И еще, наверное, про себя".
Ему стало стыдно и как-то тоскливо.
– Говорил, надо было его сразу обратно отправить, - сказал отец сердито.
– Так каникулы же. Я ж думала, там как у нормальных - отпускают в семью... Чего им там делать? Надоело за зиму-то...
Уколы да таблетки.
– А теперь что?
– крикнул отец.
– Теперь и младшему уколы и таблетки!.. Это все ты, ты виновата. Ты ведь Славку с детства била. По голове же била!..
На кухне что-то грохнуло. Женя испугался, втянул в голову плечи: сейчас они подерутся.
Но мать заплакала.
– Била... И кляну себя день и ночь... Так я на работе целыми днями, приду, а тут... Каток в комнате ведь устроил! Балкон открыл, воды на пол налил - сидят, все синие, ждут, когда подмерзнет... А ты - отец, мог бы их тогда на каток сводить!
И опять что-то грохнуло.
– Мама!
– крикнул Женя.
Над ним появилось испуганное лицо матери.
– Мам, вы зачем ругаетесь?