Чтение онлайн

– Он прекрасно тебя слышит, – отозвался я и отвесил Холодову оплеуху. – Не думаю, что эта информация упрочит наше союзничество.

– Да брось, Майло. Лучшие – самая зомбированная прослойка общества. Их маринуют в местной мифологии и лишают всякой индивидуальности. Ты носишь в голове бесполезного и потенциально опасного пассажира.

– Ладно, Ник, заткнись. Ты чересчур эмоционален, когда что-то доказываешь.

Мы добрались до центральной площади без происшествий. Ночные гуляния шли полным ходом. Главные шоу, так или иначе, были связаны с огнём. Одно из любимейших зрелищ у «пёстрых» – сжигания еретиков. Как сообщил мой всезнающий напарник,

недобора в еретиках не бывало. За них сходили и менее неугодные императрице горожане-нарушители. Массовые сжигания после Подношения, как и единичные каждую ночь, стали традицией.

Нам посчастливилось угодить на массовые. Нет, во мне заговорила не маньячная сущность Майло Трэпта, а всего лишь доля здорового цинизма. Чем больше толпу занимало зрелище, тем меньше внимания полагалось нам, тривиальной молодой парочке. Только сейчас я осознал, что мы с Холодовым со стороны смотримся, как любовники.

– Не глазей, Ник, – посоветовал я, взяв его за рукав. – Поищи лучше острый камень.

На импровизированном помосте как раз собирались поджечь привязанного к столбу обнажённого бедолагу. Тот молчал, закрыв глаза. Некоторые зрители бросали ему в ноги переспевшие плоды. По преданию, все излишки полагалось уничтожать прежде, чем те начнут гнить. Императрица презирала любое гниение, считая его признаком распада общества.

Больная на всю голову фанатичка. Как и все её «пёстрые» вассалы.

– Этот пойдёт? – спросил Холодов, приметив нужный камень.

– Да.

Я подбросил его в руке, словно проверяя вес. Один из краёв достаточно острый. Затем подыскал наиболее подходящее здание. При дневном свете и в отсутствии людей любое из прилегающих привлекло бы внимание оставленной на нём надписью. Но лишь в том случае, если знать, что искать. Я рассчитывал, что Мойвин догадается продолжить поиски именно здесь, если даже и приходил сюда ранее.

– Давай там. Пока я буду царапать стену, ты постарайся прикрыть меня от ненужных взоров.

– Постараюсь, – прощебетал Холодов и усмехнулся. – Насколько хватит ширины Лузы.

Благодаря приобретённой ранее сноровке я управился с надписью за несколько минут, ограничившись словами на юнике: «здесь перед рассветом». Выводя финальные буквы, я неожиданно задумался: а пережил ли вообще Захар Мойвин перемещение? Ведь в «запаске» плескались всего лишь скудные воспоминания от его прошлой личности. Как последние литры топлива в пустеющем баке. Теоретически, их хватало на две недели бодрствования, но вдруг путешествие сквозь время сожгло их разом? Если так, то прежнего Захара ждать не стоило. В лучшем случае, в аборигена переселился червь с единственной оставшейся в памяти установкой выполнить задание «Магеллана». Замечательно, скажете вы, но загвоздка в том, что у такой «пустышки» крайне мало шансов принести пользу, потому что червь, не имея даже минимального багажа знаний и опыта, будет действовать исключительно на инстинктах. Это всё равно, что взять хорошо выдрессированного пса на задание с творческим уклоном.

Я поделился соображениями с Холодовым. К моему удивлению, он уже знал о «дефекте» Мойвина.

– Возможно, они захотели провести тест, работает ли цифрофаг с такими «запасками» или только с полноценными личностями.

Разумно. Нет сомнений, что магеллановцы тщательно проверили каждого пленника перед тем, как отправить нас доктору Джудо. А ещё они наверняка изучили мой багаж и нашли там спрятанные транс-ампулы, в том числе с воспоминаниями Захара. Да, похоже, Мойвина действительно

решили протестировать.

Однако на повестке дня – или ночи – встал другой вопрос: куда двигаться дальше, в библиотеку или к госпоже Трисе? Последняя могла оказаться красной вдовой, а могла и не оказаться. Зато она определённо знала больше, чем покрытые налётом цензуры общедоступные городские истины. Холодов демонстрировал здравый подход к делу, поэтому я поведал ему о загадочной женщине, обещавшей приоткрыть завесы некоторых тайн. Николай всерьёз обдумал предложение и сказал:

– Неоправданно высокий риск. Община красных вдов существует на самом деле, в этом нет сомнений. А твоя спасительница прямо заявила, что её мужа укокошили.

– Обвинив еретиком, – уточнил я. – А мужья красных вдов были воинами.

– Она могла и переврать факты. – Холодов задумался. – Хотя обычно они не живут в одиночестве, а находят себе мягкотелых мужей для прикрытия.

– Ну вот.

Ещё раз всё взвесив, Николай категорично замотал головой:

– Нет, опасность зашкаливает. Мы рискуем угодить в смертельную ловушку. Причём, запихаем себя туда собственноручно.

Так-так. И с каких пор этот юнец в теле скороспелой школьницы возомнил себя главным червём и принимает окончательные решения?

– Есть предложения получше? Таймер запущен. – Я постучал по голому запястью. – У нас нет времени отсиживаться в библиотеках и ждать манны небесной, как аборигены Империала.

– А мы и не будем отсиживаться, – отпарировалХолодов. – Нам вообще нечего делать в городе. Всё, что нам нужно, находится у еретиков на Руинах.

– Ты знаешь, как туда пробраться? – спросил я и отшвырнул камень.

– Конечно. Зря времени не терял, – хмыкнул Николай. – Пошли в библиотеку, там всё обсудим.

Хотелось возразить, поспорить, но я понимал, что Холодов прав. По крайней мере, стоило его выслушать, а к леди Трисе всегда можно вернуться позже. Пока мы шли к временному убежищу, у меня созрело пару вопросов к юному напарнику. Посмотрим, что он скажет.

Возникла острая нужда переговорить с аборигеном, поэтому я приоткрыл дверь темницы Сумволя и спросил:

– Что скажешь по поводу предложения моего напарника?

– Сунуться к еретикам? – вяло уточнил Сумволь.

Долгое безмолвие усыпило его прежнюю прыть. Да и признание Холодова касательно Лузы не прибавило радости.

– К ним самым.

– Как только проберёмся к Руинам, нас тут же схватят, посчитав имперскими вассалами. – Он продолжал считать нас единым целым. – Насколько знаю, еретики сами вербуют жителей и не привыкли, чтобы к ним приходили добровольно. И обратного пути точно не будет.

– Но это ведь лучше, чем попасть в лапы красной вдове?

– Из двух зол я бы выбрал еретиков.

Похоже, парня до чёртиков пугали вдовьи страшилки. Боюсь представить, чего он наслушался про участь пропавших юношей. Этот глубоко запрятанный сундук страхов и воспоминаний мне пока не попадался на глаза. Всё, что я знал – пленников превращали в обезличенных слуг, но тому предшествовали мучительные испытания и процедуры. Да и сама служба в имперском дворце – то ещё испытание. Неугодных и единожды провинившихся отдавали на рассмотрение Призраку Пустынь. Изгоняли в пустыню, как всякого преступника, за исключением проклятых и еретиков – ими возбранялось марать Священные Пески. Считалось, что невиновные вернутся к следующему рассвету, а виновные понесут заслуженное наказание.