Чтение онлайн

Меня уверили, что подготовительные процедуры не займут много времени. И тестовый режим – последний шанс передумать. Пока лаборанты будут заниматься настройкой оборудования, меня на непродолжительное время введут в транс. Компьютер выудит из моего подсознания структуры и образы, в которых мне будет комфортно проводить долгие десятилетия.

Проще говоря – дизайн темницы постараются сделать похожим на детскую комнату, в которой узник будет чувствовать себя и не узником вовсе.

– Я не могу так поступить с ним, – раздалось за дверью.

Я обнаружил себя ребёнком лет

одиннадцати в незнакомом доме, подслушивающим разговор взрослых. Через маленькую щёлку я увидел отца и его полупрозрачного собеседника в белом халате. Меня нисколько не удивила эта полупрозрачность, откуда-то я безошибочно знал, что это образ. Продвинутая версия видеосвязи.

– Саймон, подумай хорошенько, – ответил собеседник. (Моего отца разве звали Саймон?). – Это твой единственный способ избежать ранней смерти.

– А ещё это мой единственный сын.

Человек в халате покачал головой:

– Поверь, если всё пройдёт успешно, недостаток сыновей не станет для тебя проблемой.

– А если не пройдёт? – упорствовал отец. – Мы оба уйдём в забвение, ведь так?

– Так, – нехотя подтвердил собеседник и скрестил руки на груди. – Но стоит рискнуть. Ты ведь никогда не любил Майло. И всегда считал, что он украл у тебя твою метузеловую защиту.

– Образно, само собой…

– Уверен? Ты ведь перестал воспринимать регенерационные процедуры через несколько месяцев после его рождения.

Э, стоп! Стоп! Он сказал – Майло? Кто такой Майло?

А кто такой Клей Бёрн?

– Доктор Фэхо считает, что причина в тех ранних процедурах, которые я проходил в подпольных клиниках, – сказал отец.

– Фэхо слишком консервативен. Он даже не верит в проект «Перерождение». Ты должен рискнуть…

Я не дослушал и ринулся прочь по коридору. Слёзы текли по лицу, застилали глаза, из-за чего казалось, что стены сужаются и берут меня в тиски. Мне всё же удалось вернуться в свою комнату. Там у меня был спрятан револьвер дяди Боба. Я выкрал его на прошлой неделе, чтобы припугнуть школьного задиру Паркера. Настоящий старинный шестизарядный револьвер, одна из многих антикварных и работающих как часы пушек в коллекции дяди Боба. Руки тряслись, когда я взял в них тяжёлое оружие…

– Всё в порядке, мистер Бёрн, – спросил один из лаборантов. – Компьютер обнаружил в вашем подсознании странную активность. Сейчас я проверю данные.

Я вспомнил, что намеревался сделать со мной отец. ХРОМ предложил ему принять участие в проекте «Перерождение». Его суть заключалась в пересадке сознания в иное тело. Целиком, а не в качестве выветриваемых воспоминаний. Холдинг давно работал над решением этой сложной задачи, что бы позволило достичь искомого бессмертия, и, кажется, был близок к успеху. На текущей стадии испытания проходили добровольцы, потому что в случае неудачной пересадки пострадают и донор и реципиент. Для повышения шансов требовалась генетическая совместимость. Отец и сын – идеальная пара, если не считать клонов, запрещённых Конвенцией Развития.

– Вы меня слышите?

– Всё в порядке, – спокойно ответил я и прикинул, сколько у меня есть времени, пока лаборант не распознает причину зарегистрированной странности сознания.

Похоже, пара минут имелась в запасе. Я постарался вспомнить всё, что случилось со мной после пробуждения

в Големе. Встреча с мистером Корти, путешествие в карантинную зону…Симона, Бор Хантер…Но самая главная встреча состоялась совсем недавно – с вице-президентом «Прогноза». Разговорчивый оказался дядька.

– Эй, Скайджи, подойди! – крикнул озадаченный лаборант. К нему нехотя заковылял старший коллега. – Что бы это могло значить?

Циферблаты. Что из рассказанного Смитом могло быть правдой? Циферблаты…

Конечно, весь неподъёмный объём информации останется в чёрном ящике мемодубликатов, который я утащу с собой, но хотелось бы как можно больше кинуть в ручную кладь.

– Впервые такое вижу, – прокомментировал второй лаборант и почесал затылок. – Похоже на инородное присутствие. Давай-ка его просканируем на всякий случай.

– Вроде он проходил тест сразу после разморозки, – неуверенно проговорил первый.

– Повторный скан не помешает.

Они оба уставились на меня. Я сидел на кушетке, беззаботно болтая босыми ногами и улыбаясь.

– Вы меня слышите? – сорвалось с моих уст. – Значит, я ещё жив.

Горизонт 4. Бесконечный Генри

Глава 16

На Z-8 никогда не бывало хорошей погоды. Более того, на Z-8 никогда не наступал день. Находясь на задворках ЦЗС, планета недополучала тепла и света от естественного светила, а терра-машины обеспечивали её лишь минимально необходимым для жизни количеством тепла. Погружённая в вечную искусственную ночь планета-тюрьма существовала по своим собственным законам, главный из которых гласил: «Не переступай границу своей личной камеры, потому что эта тонкая черта отделяет тебя от забвения».

На Z-8 заключённых перевозили субсветовики, каждый рейс занимал около трёх месяцев. Из обжитых планет дальше только Крокос и Криопсис, располагающиеся в других звёздных системах. Захар и Лидия прибыли в один из вахтовых городков надсмотрщиков мирным рейсом вместе с провизией и эскорт-группой фирмы «Мир утех». Живая плоть среди заключённых всегда пользовалась спросом. Многие предпочитали тратить на утехи весь тюремный заработок, а кто-то – оставшиеся на свободе резервы, распоряжаясь ими с помощью юристов и адвокатов. Обычная практика. Законы Э-Системы не отличались драконовской жестокостью, не даром называясь Мягкими, в отличие от Земли и её сателлитов, но упечь в неволю там могли почти любого.

Разнообразие тюрем могло поразить воображение несведущего жителя Э-Системы. В зависимости от вида тюрьмы, основной контроль осуществляли роботы, компьютерные программы или автоматические системы. Но за каждой автоматикой и программой стоял человек. Лёгким режимом считалась колония-поселение старой формации с людским контролем. Некоторые не без оснований полагали, что такие колонии мало чем отличались от самих вахтовых городков. Жизнь там была вполне самодостаточной и текла бурным потоком, а охрана почти не вмешивалась. Редко в чью дурную голову могла прийти мысль о побеге: бежать, по сути, было некуда. Впрочем, примерно раз в пять-шесть лет находился самоуверенный безумец, пытающийся угнать звездолёт, но ещё никто не покидал Z-8 по своей воле.