Чтение онлайн

— Новик Леон! Разговоры в строю! — рявкает с другого конца площадки Грон.

Его пресловутые глаза на затылке явно снова открылись, и мне приходится погрузиться в глубокие приседы.

Да, физически это тяжело. Но сейчас у меня горят и страдают исключительно мышцы. Своим новым навыком [Мана-гидравлика] я снова защитил суставы. Я делал так же на сегодняшних отжиманиях, блокируя износ локтей, а сейчас перевел энергетический фокус на колени. Из-за вязкости маны это усложняет сами движения и дает дополнительную нагрузку на мышечные волокна, зато полностью защищает хрящи и кости от стирания. Так что я потею, стискиваю зубы и пашу

как проклятый, но от инвалидности я застрахован.

И раз я точно знаю, что не покалечусь от лишних физических нагрузок, то я ни за что не позволю Грону себя унижать. Тем более что этот садист точно имеет сканирующий навык и знает, что никаких зелий я не принимал.

Заодно мой пример поможет ребятам пересмотреть свои взгляды на покорность. Может быть, сейчас во мне говорит привычка учителя, но мне хочется, чтобы мои друзья выросли не только сильными Гонцами, но и достойными людьми с чувством самоуважения.

С горем пополам добив изнурительную физподготовку, мы всем потоком плетемся на завтрак. Мышцы ноют так, будто их пропустили через мясорубку. Моя мана спасла хрящи, но мышечные волокна приняли на себя колоссальную перегрузку. Надеюсь, завтрашний приступ крепатуры будет не столь убийственным, как первый.

За столом происходит неожиданное. Кира вдруг садится рядом со мной. Димону, который обычно занимает это место, не остается ничего другого, кроме как

занять стул напротив.

Мы с Кирой едим, глядя прямо перед собой. Точнее, это я жадно уминаю порцию, набивая организм калориями, а девочка больше ковыряется в тарелке и лишь иногда украдкой бросает на меня взгляды.

— Знаешь, Лёня, у меня твои слова на площадке из головы никак не выходят, — наконец тихо произносит она. — О том, что не только аристократы должны иметь гордость. Меня с самого детства учили совсем по-другому. Учили терпеть и не отсвечивать.

— Да? И к какому выводу ты пришла? —спрашиваю я, не отрываясь от еды.

— Думаю, ты прав, — тихонько роняет она, и в ее голосе появляется твердость. — Спасибо тебе. Пожалуйста, рассказывай нам почаще такие умные вещи.

— Без проблем, — весело улыбаюсь я. — Мне только дай волю поумничать.

Она тихонько смеется. Сидящая напротив Линария внимательно смотрит на нас через стол, словно анализируя наш разговор.

Вообще, я прекрасно представляю, как именно Гильдия будет пытаться промывать нам мозги в дальнейшем. Схема классическая: «Вы — Гонцы, Путь превыше всего, и вы должны с радостью идти на любые жертвы ради братства». Но Путь Путем, а свой здравый рассудок сохранить необходимо. Я ни за что не сделаюсь слепым, послушным фанатиком. Именно поэтому я исподволь учу ребят думать своей головой. Им это, надеюсь, пригодится.

— Сегодня у нас занятия в медкрыле, — сообщает Линария, когда мы, покончив с завтраком, выходим на улицу.

О, а вот это уже что-то новенькое и полезное. Мы пересекаем двор, когда навстречу попадается Симон. Увидев меня живым, относительно здоровым и явно не сломленным, старший послушник дергается и тут же торопливо отворачивается, делая вид, что меня не замечает.

— Брат Симон! — громко окликаю я, принципиально не давая ему увильнуть. Подхожу ближе. — Идет уже шестой день моего пребывания в Училище. Скажи на милость, когда же ты отдашь мой честно выигранный серебряный?

— Пошел ты к демонам, сала кусок! — зло рявкает он, краснея то ли от гнева, то ли от унижения перед Новиками. —

Ничего я тебе не должен!

Я без удивления замечаю:

— У тебя, видимо, короткая память, брат Симон, — спокойно произношу. — Но я с удовольствием тебе напомню. Ровно пять дней назад мы поспорили на мой плащ и тот самый серебряный, что ты поднял на ставках, что я не проживу эти пять дней. Кстати, ты ведь уже получил монету?

— Не твое собачье дело! — рычит Бегун. — Ничего ты от меня не получишь!

— Ты проиграл этот спор, — Лина делает шаг вперед, вставая рядом со мной. — Мы все здесь свидетели.

Симон багровеет от того, что Новики смеют открыто ему перечить.

— Свидетели?! Ха! Вы всего лишь жалкие сопляки! — выплевывает он, пытаясь задавить нас авторитетом. — Что вы вообще о себе возомнили? Как будет «небо» на сервальском?! А ну, живо отвечай!

Решил перевести тему? Как это жалко.

— Бурма, — отмахиваюсь я, даже не задумываясь над переводом. — А как будет «честность» на Королевском, брат Симон?

— Пошел ты! — взревев, он с силой толкает меня плечом и быстрым шагом уходит прочь.

Ребята растерянно и немного подавленно смотрят ему вслед.

— Вот же наглый жулик! И что нам теперь делать? — возмущенно сжимает кулаки Дима.

— Ничего не делать. Он Бегун, старшак, — вздыхает Тимур. — Мы даже поколотить его все вместе не сможем, он сильнее нас.

— Да и запросто может позвать своих дружков Бегунов, — мрачно кивает Гворк. — Нас тогда просто втопчут в грязь.

Я же равнодушно пожимаю плечами.

— Ребята, вы чего раскисли? Зачем нам нападать на него? Это мой серебряный, и я его в любом случае получу. Просто у брата Симона случился легкий провал в памяти, но ничего страшного — скоро он всё вспомнит.

— Неужели? — Рита с прищуром изучает мое невозмутимое лицо. — Зная тебя, Вальд, ты уже придумал кое-что.

Я только улыбаюсь, предпочитая промолчать.

— Пойдемте. Время поджимает, — напоминает Лина.

В местных реалиях слово «пойдемте» всегда означает «побежали». Ух, мои бедные ноги. Мышцы тут же отзываются тупой болью, напоминая об утренней физподготовке.

Вместе с двумя другими группами нашего потока мы рысью достигаем медкрыла. В небольшом зале нас уже ждет Рана — девушка стоит в своем белом халате возле стола, заставленного перевязочными бинтами, металлическими инструментами и темными колбочками. Мы полукольцом толпимся вокруг нее.

— Братья и сестры, — начинает Рана. — Сегодня я буду учить вас делать перевязки и оказывать первую помощь товарищу. Есть добровольцы, на ком я буду показывать технику?

Добрая половина парней в зале тут же с готовностью вскидывает руки. Еще бы. Рана — красивая девушка, старше нас всего на пару лет.

Она улыбается, скользнув взглядом по этому лесу рук, и внезапно смотрит прямо на меня.

— Лёня, может, ты?

Я руку не поднимал, но с места «подопытного» весь процесс запоминается куда лучше, а это, на минуточку, мои шансы выжить на войне. Иду к ней сквозь расступившихся парней, и Рана указывает мне на стул, задержав внимание на моей синей шее.

— Садись. Закатай рукав до плеча, — командует она и поворачивается к аудитории. — Самые частые раны в ближнем бою — это секущие удары по рукам и ногам. Если задета крупная артерия, счет идет на секунды, и там нужен жгут. В первую очередь мы разбираем классический глубокий порез предплечья.