Гонец. Том 2
Шрифт:
Она берет со стола моток бинта и одну из колбочек.
— Первое правило: не занести грязь, — Рана смачивает кусок ваты резко пахнущим раствором и протирает мою кожу. — В полевых условиях вы просто льете обеззараживающее зелье прямо в рану. Будет дико больно, но зато не лишитесь руки из-за гниения.
Затем она прикладывает к моему предплечью плотную марлевую подушечку.
— Второе: прямое давление. Наложили тампон на рану и жестко прижали. А теперь — фиксация.
Она начинает ловко обматывать мою руку бинтом. Движения у нее быстрые и уверенные.
— Делаем два тугих закрепляющих оборота вокруг запястья…
Я слежу за ее руками. Бинт ложится очень плотно, почти сдавливая мышцы.
— Бинтовать нужно с усилием, чтобы остановить кровотечение, но не перетянуть так, чтобы пальцы посинели и отнялись от нехватки крови, — поясняет Рана, делая хитрый перегиб ткани на середине моей руки, чтобы повязка не топорщилась на мышце. — А если рана на суставе — например, на локте, — мы используем «восьмерку». Оборот выше сустава, диагональ через сгиб, оборот ниже. Так рука сможет сгибаться в бою, и повязка не сползет. Вопросы есть?
Вопросов у Новиков не оказалось. Рана вызывает следующего добровольца — Киру, и на ее примере подробно показывает, как правильно и быстро вправлять вывих лодыжки, чтобы товарищ мог хотя бы ковылять. Затем настает очередь Ритарии. На ней рыжая девушка демонстрирует, как обрабатывать ранения от стали глубоко в корпус. Как тампонировать пробитые органы, как останавливать внутреннее кровотечение.
Я мотаю всё на ус. Нетрудно догадаться, что Рана не просто так делает столь сильный акцент именно на колото-резаных ранениях. По логике, нам, как Гонцам, куда важнее знать, как лечить типичные травмы в дороге: стертые ступни, порванные связки или переломы ног от падений. Но она учит зашивать дыры от клинков. Нас готовят к предстоящей войне, не иначе. Я ловлю взгляд Линарии — блондинка отвечает мне понимающим взглядом. Она тоже сделала эти выводы.
— На сегодня достаточно. Усвойте эту базу, она спасет вам жизнь, — Рана бросает короткий взгляд в окно, показывая, что занятие окончено.
Все Новики расходятся, но я задерживаюсь у стола.
— Спасибо тебе, сестра, — говорю. — Обезболивающие пластыри очень помогли Батону.
— Я рада, — она тепло улыбается, но затем ее профессиональный взгляд снова цепко останавливается на моей шее. — Значит, я уже могу поздравить тебя, брат Бегун Лёня?
— Разве что неофициально, — усмехаюсь.
Система не уведомила меня о направленном сканировании, а значит, Рана поняла всё по косвенным признакам. Синева на коже — прямое следствие активки [Синешейного Выдоха].
— Ты уже видела раньше применения этого навыка, сестра?
— Я видела много пострадавших сестер и братьев, — кивает она. — В том числе и отравленных токсином, и тех, кто на пределе сил противостоял яду. Симптоматика мне знакома. Но чтобы послушник за первые пять дней пребывания в Училище смог перешагнуть барьер и достичь второго ранга… Такого я еще не видела. Ты правда далеко пойдешь, Лёня.
— Скорее, побегу, — я тяжело вздыхаю, невольно поморщившись от прострелившей боли в забитых мышцах ног. Рана сострадательно качает головой. — А ты случайно не знаешь, с кем спорил Симон на серебряный, о том, что я не переживу и пяти дней?
— Хм… с Дроксром, — лицо Раны заметно грустнеет. — Знаешь, мои одногруппники далеко не всегда были такими жестокими.
—
Знаю, — коротко киваю я. Рана вскидывает на меня удивленный взгляд. — Человек — гибкое существо, он приспосабливается к любой, даже самой агрессивной среде, но при этом не всегда остается человеком.— Ты умный не по годам, — Рана вздыхает. — Искренне надеюсь, Лёня, что этот ум поможет тебе остаться человеком до конца твоего обучения.
— Я в этом даже не сомневаюсь. Тем более, у меня перед глазами есть живой пример того, что это вполне возможно, — я смотрю на нее многозначительно.
Смысл сказанного доходит до нее, и на бледных щеках девушки проступает легкий румянец.
— Кажется… тебе пора, брат Бегун, — она смущенно отворачивается к своим колбочкам.
Спустившись из медкрыла, я вижу свой поток у дверей медитативного корпуса. Ребята дожидаются, когда мастер Торпелес позовет их в зал. По дороге замечаю, как у колодца переговаривается группа старшаков-Бегунов. Там и наш старый знакомый Симон, и Дрокср — тот самый бритоголовый парень, который на днях докапывался до Ритарии, требуя перевода иностранного слова, которого мы не проходили.
Симон самодовольно скалится, а вот Дрокср выглядит мрачным.
По правилам техники безопасности мне следовало бы тихо пройти мимо, не привлекая внимания. Но в этот самый момент Симон пристает к худенькой девочке-Новику из другого потока, со смехом заставляя ее поднимать ведро с водой из колодца.
Эта мелочная дедовщина ох как выбешивает меня. Они строят из себя какую-то невероятную элиту потому, что умудрились пережить адские трудности первых лет здесь, но на деле творят произвол и даже не способны держать собственное слово.
— Привет, брат Симон! — приветливо машу я рукой, свернув к их компании. Краем глаза замечаю, как Лина в нашей толпе предостерегающе качает головой, но, спасибо, я сам разберусь, как мне себя вести.
— Иди куда шел, кусок сала, — Симон разом теряет всё свое веселое настроение.
Я молча подхожу, перехватываю тяжелую дужку ведра, помогая девочке поставить его на землю. От такой наглости Новика опешили все. Девочка так и вовсе уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.
— Ты что творишь?! — взрывается Симон. — Она наказана! Эта тупица не назвала шифр.
— Бывает, — пренебрежительно усмехаюсь я. — Хочешь, я его назову?
От моего тона Бегуны начинают свирепеть.
— А, так это из-за тебя я проиграл свой серебряный, — Дрокср явно тоже «рад» меня видеть.
— Именно так, — вежливо киваю я бритоголовому. — А еще я честно выиграл этот самый твой серебряный у брата Симона. В споре о том, что я выживу.
— Что? — Дрокср удивлен. Как и еще трое стоящих рядом Бегунов. Они переводят взгляды на одногодку. — Ты спорил с Пульсирующей соплей?
— Гонит он! — злобно рычит Симон.
— Я, конечно, Гонец, но прямо сейчас я не гоню, — парирую. — Правда, брат Симон почему-то наотрез отказывается выплачивать мне награду, несмотря на кучу свидетелей.
— Нарушаешь пари, Симон? — Дрокср недобро усмехается. — Слушай, может, тогда ты и мне вернешь мой серебряный, раз правила для тебя не писаны?
Симон багровеет. Тут я замечаю, что Лина всё-таки не вытерпела и осторожно подходит к нам со спины. Ну хоть девочка-штрафница сориентировалась и втихую улизнула с глаз долой.