Гипнотрон профессора Браилова
Шрифт:
Какая прелесть!.. Листья деревьев касаются лица, щекочут грудь, шею, спину... Воздух наполнен утренней свежестью. Небо совсем темное. Только на востоке - светлая синева. Еще взмах руками - и тело подымается выше. Внизу - крыши домов, темные от росы. Город еще спит, весь закутанный в полупрозрачную дымку, тихий, будто замерший. А вот и пляж, вышка яхтклуба, шверботы, дремлющие на воде у мостков, темные силуэты моторных лодок. Она опускается на влажный, приятно охлаждающий песок... Сейчас раздеться - и в воду. Она не умеет плавать? Глупости! Когда человек невесом, ему не страшно. Дно - как на ладони Вот, подняв маленькое облачко ила, метнулся перламутровый бычок. Морской конек стоит неподвижно у зеленоватой
...Глубже. Еще глубже. Теперь можно плыть. Тепло. Утром вода кажется всегда чрезмерно теплой. Как легко плыть! Почему она раньше боялась? Чего боялась, спрашивается?.
...Позади слышны всплески. Какой-то ранний купальщик догоняет ее. Ирина хочет оглянуться. посмотреть - и не может. Становится страшно А всплески все ближе и ближе... Да это же Лосев! "Если б вы знали, как я испугалась. Георгий Степанович!" - "Ирина, родная моя, мне нужно поговорить с вами... по душам... откровенно... Как никогда откровенно!.." Он обнял ее, смотрит полными тоски глазами. Как хорошо чувствовать себя в его объятьях!
"Если б вы знали, как я переживала ваше внезапное исчезновение, Георгий Степанович! Куда вы исчезли?"
Она откидывает рукой свисшую на лоб прядь его волос и видит, что это вовсе не Лосев. Скуластое, покрытое веснушками лицо, мутные глаза, пьяная улыбка... Что-то знакомое чудится в этом лице. Да это же наш часовой мастер! Но почему у него рыжая бородка и усы? И почему он обнимает ее, Ирину?..
"Оставьте меня в покое! Слышите, вы?.." - "Брезгуете рабочим человеком?.. А я вот утоплю вас... Да, утоплю!" говорит часовщик, не спуская с нее водянистых глаз.
У кого она видела такие глаза?. Осьминог! Он выбрался из бассейна! Она борется изо всех сил, пытается вырваться, но отвратительный моллюск сжимает ее все сильнее и сильнее. Одно щупальце охватило грудь, другие уже захлестнули шею. Нечем дышать!.. Это смерть! Смерть!..
Ирина, напрягая последние силы, рванулась и... открыла глаза. И сразу же все исчезло. Нет моря. Нет осьминога. Она лежит на своей кровати, у себя в комнате. Свернувшаяся жгутом простыня обвила туловище и шею. Сердце еще бешено колотится, но страха уже нет... Какой кошмарный сон! Видимо, она спала очень неспокойно, ворочаясь во сне... Часы пробили семь. Ирина быстро вскочила, сделала несколько гимнастических упражнений и побежала в душевую.
По дороге в институт она пыталась вспомнить содержание сновидений, но в памяти ничего цельного не осталось, только обрывки, совершенно не связанные друг с другом нелепые эпизоды. Куда-то летела, пляж, Лосев, часовщик, осьминог. Какая связь между ними?.. Глупости! Никакой связи и не должно быть. Для сновидений как раз и характерна бессмысленность событий, непоследовательность, внезапная перемена места и времени, лиц и восприятий. Правда, если бы немного полежать с закрытыми глазами и перебрать в памяти то, что привидилось, можно запомнить содержание. А вот когда сразу вскочишь, да еще начнешь заниматься гимнастикой... Нужно будет позвонить Лосеву. Она услышит его голос, и сразу же станет легче. Впрочем, и сейчас уже легче. Ночью все кажется во много раз сложнее и запутаннее. Так уж устроен человеческий мозг.
Едва дождавшись девяти, Ирина позвонила в редакцию. Там сказали, что Лосева нет. Она вызвала такси. На квартире Георгия Степановича тоже не было. Соседка сообщила, что он как ушел вчера вечером, так и не возвращался. Теперь Ирина не сомневалась, что с Лосевым что-то произошло. Она вернулась в институт, попросила Казарина провести вместо нее семинар и стала обзванивать отделения милиции. Там тоже ничего не знали. Тогда она решила справиться в уголовном розыске.
Дежурный,
назвавшийся старшим лейтенантом Лукьяновым, услышав ее вопрос, помолчал немного, потом спросил, кто интересуется Лосевым. Ирина назвала себя.– Скажите, если не секрет, конечно, почему вас интересует Лосев?
– спросил он после короткой паузы.
– Вчера вечером мы были вместе на приморском бульваре. И вот... я не могу сообщить по телефону подробностей, но... понимаете, он исчез при таких обстоятельствах, что... Нет, не родственник... Друг... Очень близкий друг... Ну конечно, могу! И сейчас же... Одну минуточку, запишу только.
...Комната, куда провели Ирину, была обставлена просто: широкий письменный стол, два кресла, красная плюшевая дорожка, небольшой сейф в углу.
Навстречу из-за стола поднялся немолодой уже коренастый человек с несколько суровым лицом и удивительно не соответствующей этой суровости улыбкой.
– Полковник Болдырев, - представился он, протягивая руку.
– Садитесь, пожалуйста. К слову, я хорошо знаю Антона Романовича и о вас слышал, но не думал, что придется встретиться при таких печальных обстоятельствах.
– Вы пугаете меня.. Что с Лосевым? Скажите, умоляю вас!
– Садитесь и постарайтесь успокоиться,- сказал Болдырев, возвращаясь на свое место.
– Прежде чем ответить на ваш вопрос, мне нужно знать, что произошло вчера. Мой помощник доложил мне, что вы были вместе с Лосевым на приморском бульваре. Потом ваш. друг исчез при каких то загадочных обстоятельствах. Для нас очень важны подробности.
...Ирина рассказывала, полковник то и дела останавливал ее, снова и снова возвращаясь к той или иной детали.
– Скажите, вы смогли бы опознать того пьянчужку? спросил он, когда Ирина уже окончательно изнемогла от бесконечных вопросов.
– О да! Он так врезался мне в память! Кепка, пиджак, бородка клинышком... Но я не могу больше, товарищ Болдырев. Скажите, наконец, что случилось?
Болдырев поднялся, сделал несколько шагов по комнате, потом остановился против девушки.
– Вчера, около девяти часов вечера, его подобрали на улице с тяжелым переломом черепа, доставили в больницу, оперировали и...
– Он умер?!
– скомкала блузку на груди Ирина.
– Да, умер. Перед смертью вспоминал вас, просил убрать какой-то приемник. Бредовое состояние, конечно... Вот так! Возможно - несчастный случай, а может быть, убийство. Нам нужно еще разобраться в этом.
Ирина смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами, ничего не соображая. Болдырев подал ей стакан воды. Она машинально отхлебнула несколько глотков.
– Вы идите сейчас домой, Ирина Антоновна, - участливо сказал полковник,- и постарайтесь придти в себя. Нам с вами еще о многом нужно бы поговорить, но сейчас... Сейчас это бесполезно.
...Ирина шла за гробом, рассеянно глядя по сторонам, и думала, думала.
"Почему я не пошла вместе с ним? Если бы я не осталась... О чем он хотел рассказать мне? Почему был так взволнован?.. Надо бы сразу поднять тревогу, а я..."
В глаза лезли яркие вывески. "Ателье мод", - читала Ирина. Какие аляповатые манекены! "Хлебо-булочные изделия"... Что значит изделия? Вещи, сделанные из чего-нибудь... Хлебобулочные вещи... Булка... Сдобная булка.. Французская булка... Булавка... Буланка... Буланка - это буланая лошадь... светло-желтая... Почти рыжая.. Волосы у того тоже были рыяюе... "Булка" и "буланка"... Какие нелепые ассоциации! Почему нелепые?.. Ведь корень слова звучит одинаково. Ассоциация по сходству. Эту особенность еще Аристотель открыл. "Горпромремприбор"... Что бы это могло означать? Удивительно, до чего неблагозвучные названия придумывают у нас. В одном слове - пять "Р"... Кто это здоровается с ней? А, часовщик.