Шрифт:
Фогель Наум Давидович
ГИПНОТРОН ПРОФЕССОРА БРАИЛОВА
Научно-фантастическая повесть
ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Непонятное заболевание 2. Профессор Браилов 3. Электрический король Америки 4. Профессор Эмерсон доволен 5. Случай в море 6. Лосев нервничает 7. Заметка 8. В бане 9. Звонок из клиники 10. Гипнотизировать может каждый 11. Почему остолбенел Монасеин 12. Каскад будет работать безотказно 13. Универсал 14. Джон Митчел торопит 15. Дежурная нога осьминога 16. Лекция с демонстрацией 17. У порога извечной тайны 18. Генератор действует 19. Джим Догерти открывает глаза 20. Великие идеи приходят внезапно 21. Эксперимент
Советский ученый профессор Браилов со своими учениками работает над изобретением аппарата, усыпляющего на расстоянии. По мере усовершенствования этого аппарата. открываются все большие и большие возможности использования его для лечебных целей.
Схему аппарата Браилова, путем шпионажа, добывает американский нейрофизиолог Эмерсон. Подстрекаемый своим шефом и друзьями из военного ведомства, Эмерсон разрабатывает сверхмощный генератор сонного торможения, испытания которого на секретном полигоне заканчиваются блестяще. Но к этому времени профессору Браилову удается создать мощный нейтрализатор пагубных излучений и, таким образом, обезвредить чудовищное детище Эмерсона.
По ходу развития сюжета автор знакомит читателя с рядом интересных функций головного мозга, раскрывая в популярной форме физиологическую сущность сна и сновидений, летаргического сна, лунатизма, внушения, гипноза и других <таинственных> проявлений высшей нервной деятельности человека.
1. НЕПОНЯТНОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ
В семье Шведовых поселилась тревога Она росла, росла, пока не охватила целиком сначала мать, а потом и отца. С Володей творилось непонятное.
Началось как будто с пустяка. Примерно недели две тому назад, сидя за завтраком, Володя сказал:
– Знаешь, па, у нас в доме, по-видимому, поселились духи.
Отец, улыбнувшись, посмотрел на сына. Володе исполнилось шестнадцать. Он учился в десятом классе, был отличником, несмотря на то, что много времени уделял общественной работе. Крепкий, всегда жизнерадостный, он любил пошутить.
– Духи? С каких это пор ты стал верить в нечистую силу?
– Нет, правда. Уснул я вчера около одиннадцати. И вот снится мне, будто я сижу на пляже, без шляпы, на самом солнцепеке. Жарко - сил нет. Хочу подняться, чтобы окунуться, и не могу. Напрягся изо всех сил, дернулся и... проснулся. Ноги как деревянные.
– Залежал, наверное,- сказала мать, приготовляя бутерброд с ветчиной.
– Может быть,- согласился Володя.- Но не это главное.
– А что же главное?
– насмешливо глядя на сына, спросил отец.
– Лампочка. Настольная лампочка. Лежу и вижу: загорелась она вдруг. Сначала еле заметно. Волосок - чуть розовый. Потом ярче, а вилка выключена, свисает с тумбочки.
– Померещилось.
– Нет, не померещилось. Я даже вилку в руки взял.
– А дальше что?
– спросил отец, отхлебывая чай.
– А ничего. Погорела она минуты полторы-две и потухла.
– Ноги-то отошли?- спросила мать.
– А я о них и позабыл.
– Приснилось это тебе все,- сказал, подымаясь из-за стола, отец.
– Я утром, когда проснулся, сам решил, что приснилось: чудес не бывает... Ну, я пошел, у нас сегодня до занятий редколлегия,- и Володя вприпрыжку
выбежал из комнаты.Никто этому факту значения не придал. А спустя два дня Володя, явно встревоженный, зашел к отцу в кабинет.
– Знаешь, папа, лампочка сегодня опять горела.
– Выключенная?
– Выключенная. Это уже точно, что не во сне я видел, а наяву,- тоже точно. Вот, ущипнул себя даже. Видишь, крепко: синяк остался.
Отец помолчал немного, вертя галстук в руках.
– Ладно, когда опять эта чертовщина тебе привидится, покличь меня,- сказал он, стараясь ничем не проявить охватившей его тревоги.
Матери отец ничего не сказал. Стоит ли волновать ее из-за пустяков? Переутомился, видно, парень. Надо будет в школу зайти, поговорить с классным руководителем, директором, чтобы разгрузили малость. Десятый класс - всетаки не шутка.
Через несколько дней он спросил сына:
– Ну как, перестала баловать твоя лампочка?
– Перестала,- усмехнулся Володя.- Я, знаешь, за нею слежку учинил.
– Напрасно это,- нахмурился отец.- Забудь.
А в тот же день, около полуночи, Володя, бледный, с расширенными от волнения зрачками, вошел к отцу и пробормотал:
– Горит... Опять горит. Выключенная.
Ивану Игнатьевичу стало не по себе.
– Пойдем, посмотрим на это чудо-юдо,- сказал он, подымаясь из-за стола.
– Ну, чего ты переполошился, глупенький? Пойдем. Мы сейчас твоих проказников-духов выведем на чистую воду.
Он обнял сына за плечи и пошел с ним по коридору в его комнату.
Настольная лампа стояла на тумбочке, вилка висела в воздухе. На стене против окна четко вырисовывался светлый треугольник - отражение уличного фонаря.
– Потухла, - прошептал Володя.
– Вот и хорошо, что потухла. А чтобы всякая нечисть не смущала юные души, мы эту лампу уберем подальше от греха.
С этими словами Иван Игнатьевич взял лампу и, обмотав шнур вокруг подставки, понес ее к себе, бросив на ходу сыну:
– Ложись спать, уже поздно.
Утром, после ухода Володи, он сказал жене:
– Надо бы с Володькой к врачу зайти: неладно у него с нервами.
Но Володя категорически отказался. <Я? К врачу? Этого еще не хватало!>
На следующую ночь, едва только в доме уснули, из Володиной комнаты послышался громкий топот. Отец с матерью удивленно переглянулись. Иван Игнатьевич, набросив халат, пошел к сыну. Перепуганная мать заспешила вслед за ним. Сухо щелкнул выключатель. Верхний свет залил комнату. Володя, в трусах и майке, стоял на коврике у постели и маршировал на месте, энергично размахивая руками. Лицо его выражало недоумение, смешанное с испугом.
– Ты что это?- сердито спросил отец.
– Я не могу остановиться. Ноги и руки сами... Не могу остановиться.
Глухо вскрикнула мать, окаменев у двери. То ли от испуга, то ли по другой причине, но Иван Игнатьевич почувствовал, что и у него мышцы ног стали сокращаться от неудержимого жела ния маршировать на месте. Он рванул к себе сына и поволок его вон из комнаты.
В столовой, на диване, куда его уложил отец, Володя продолжал еще некоторое время ритмично дергать ногами и руками. Потом движения становились все менее и менее энергичными. а вскоре и вовсе прекратились. Еще через минуту он спал глубоким сном, а перепуганная мать вытирала полотенцем его раскрасневшееся, покрытое обильным потом лицо.