Генерал Симоняк
Шрифт:
Около полуночи, обзвонив секреты, взводный вышел из дзота со своим неизменным спутником связным Брижатым. Он легко выпрыгнул из траншеи, направился по тропке к заливу проверить, всё ли там спокойно. И вдруг одновременно справа и слева взметнулись багровые столбы. Взрывная волна бросила Емельянова наземь, над ним со свистом проносились осколки. Рядом с командиром упал и связной, его винтовку отбросило в сторону, и трудно было понять - жив он или мертв.
А командира роты Хорькова ураганный обстрел застал в лесу. Он бегом помчался на свой командный пункт:
–
– Была.
– Как была? Вызывай Емельянова.
Телефонист бешено закрутил ручку аппарата, дул в трубку, вызывал:
– Гроза! Гроза!
Никто не отзывался. Со вторым взводом соединиться удалось - лейтенант Опанасенко оказался на месте.
– Что у вас?
– Молотит, как в кузне. Люди все в укрытии.
В это время Симоняк связывался с полками. Обстрел не ослабевал. Сотни снарядов рвались на узкой, затянутой горьким дымом горловине перешейка.
Командир полка Никаноров сообщал об ожесточенном обстреле позиций второго батальона и некоторых южных островов.
Не оставляли неприятельские батареи в покое и 270-й полк. Соколов доложил, что под сильным огневым воздействием находятся третий батальон и самые отдаленные северные острова.
Комбриг соединился с Кабановым.
– На ловца и зверь бежит, - сказал командующий базой.
– Мощный налет, говоришь? Только что мне донесли: у финского побережья замечено скопление катеров, видимо, десант собираются высаживать. Надо быть ко всему готовыми.
– Понятно, товарищ генерал.
По приказу командира бригады гаубичный полк вступил в огневой бой с вражескими батареями. На южное побережье были выброшены противодесантные группы из рабочих-строителей, несколько дней назад сменивших спецовки на солдатские гимнастерки. Все люди бригады, готовые к смертельной схватке, заняли свои боевые посты.
9
Взводный Иван Емельянов распластавшись лежал на земле. Вместе с Брижатым он неведомо как оказался в неглубокой воронке. Метрах в десяти находился надежный дзот, но выбраться из воронки было немыслимо.
Внезапно огневые вихри перестали плясать перед глазами. Емельянов поднялся на ноги и услышал треск пулеметов и автоматов. Идут в атаку, - определил он.
Емельянов метнулся к дзоту. Здесь всё было как прежде. У пулемета стоял наводчик Герус.
Емельянов выскочил в траншею. Тут его окликнул сержант Бондарец:
– Товарищ лейтенант, финны прут!
Вглядевшись в белесую муть, взводный увидел черные силуэты, похожие на те, что рисуют на мишенях. Их становилось всё больше.
– Огонь!
Заговорили винтовки и пулеметы. Финнов было во много раз больше, чем бойцов во взводе Емельянова. Немало вражеских солдат уже полегло, но натиск их не ослабевал, враги приближались к дзоту.
– Беги к Козлову, - приказал Емельянов связному, - пусть ударит картечью.
Орудие заговорило через несколько минут. Картечь заставила финнов повернуть левее, в овражек, по дну которого бежал ручей. Вдоль него двигалось еще несколько десятков солдат. Им, вероятно, представлялось,
что они незамеченными проскочат в глубину обороны...И вдруг, когда головные стали подниматься по склону, их опрокинули яростные разрывы снарядов. Стрелял прямой наводкой сержант Николай Шишкин. Его умело замаскированный дзот был нацелен на овраг. Финны не смогли пройти и тут.
Как только борьба за овраг завершилась, Емельянов направил сержанта Бондарца к проволочному забору - его тревожила судьба Сокура и Андриенко. Бойцов двух других секретов он уже видел: они отошли и теперь рядом с товарищами вели бой.
Но где же первый секрет? Неужели погибли друзья-комсомольцы?
Нет, они были живы. Сокур и Андриенко долго лежали в своем неглубоком окопе. На его козырек сыпался град осколков, камни и земля.
Заваливало смотровую щель, и друзья очищали ее, невесело вглядываясь в огненную пургу, которая срезала деревья, рвала проволочную изгородь, разбивала каменные надолбы...
Сокур инстинктивно хватался за телефонную трубку и с досадой бросал ее. Связь оборвалась.
Неприятельская артиллерия проложила проходы в проволочных заграждениях и перенесла огонь куда-то вглубь, и в это время Сокур и Андриенко услышали громкие выкрики, автоматные выстрелы... Мимо их окопа пробежало несколько вражеских солдат. Затем подошла еще группа. Один из солдат сел, заслонив спиной смотровую щель.
– Уберем?
– шепотом спросил Андриенко.
Сокур выстрелил в упор, финн свалился и своим телом закрыл щель. Стало совсем темно в окопе.
Сокур, а за ним и Андриенко выползли из убежища. Оба жадно вдыхали свежий воздух.
По-прежнему совсем близко рвались снаряды. Но это стреляла наша артиллерия.
Неожиданно возле самого окопа выросло несколько фигур. Первым заметил их Андриенко и, в то же мгновение выхватив чеку, бросил гранату. Следом полетела и лимонка Сокура.
– С этими, пожалуй, больше возиться не надо, - сказал Сокур.
Друзья залегли у своего окопа, Сокур ловил на мушку выраставшие на фоне посветлевшего неба черные силуэты, спокойно нажимал на спусковой крючок.
– Кто-то бежит с нашей стороны. Должно, из взвода, - объявил обладавший острым слухом Андриенко.
Сокур повернул голову и увидел группу людей, которые бежали, видимо, не разбирая дороги... Друзья скорее почувствовали, чем поняли, - это не свои. Подпустили поближе. Ну да, бежали финские солдаты. И бойцы почти одновременно открыли огонь.
Несколько минут было тихо. А затем снова появилось трое финнов.
– Возьмем живыми, - решил Петро Сокур.
Финские солдаты, услышав повелительное руки вверх, в растерянности остановились. Сокур наставил на них автомат, Андриенко отобрал оружие и показал рукой на окоп:
– Сюда лезьте!
Опять перед секретом замаячило несколько фигур;
– Видишь? Брать больше некуда...
– сказал Сокур.
– Полоснем их.
И полоснули бы, не раздайся громкий окрик:
– Сокур!.. Андриенко!.. Где вы?