Чтение онлайн

«Юнэми, что причиняет тебе боль? Что это?»

В ответ пришла волна жара, немного согрев онемевшее тело. Контакт стало держать гораздо легче.

«Огонь. Зажми эту вещь в руках и, как бы ни было больно, толкай этот огонь к рукам… хорошо… терпи… к ладоням. Вливай его в вещь, аккуратно по каплям»

Слабость, резкая тошнота, заволакивающая глаза мраком, и паника.

«Успокойся. Он слушается тебя. Направляй его в эту вещь. Осторожно, не испорть предмет. Не спеши»

Боль утихла, отступая. Слабость. Темнота. Контакт оборвался. Он рухнул обратно на кровать и застонал, почувствовав, как холод уползает прочь, постепенно возвращая подвижность оцепеневшему телу. Облегченно хихикнув,

понял, что голос вернулся, и еле слышно произнес:

— Вот почему я не мог тебя найти. С пробуждением, Юнэми.

В лицо светил робкий утренний свет, будоражил и раздражал. Он попытался отвернуться, чтобы хоть как-то отгородить себя от этого неприятного ощущения, но тело, мало того, что показалось тяжелым, как камень, так еще и отозвалось такими «приятными» ощущениями, будто его накануне тянули на дыбе. Пришлось разлеплять разбухшие веки и проверять обстановку. Обстановка, в целом, да и в частности тоже, Яура не порадовала. Мало того, что он оказался в покоях Его Величества, так еще и на полу, да еще и с соседями, и с какой-то дудкой, крепко зажатой в руке.

В комнате царил такой бардак, что Рысь мог с уверенностью предсказать массовые суициды прислуги. В его ногу вцепился крепко спящий Эгирон, метрах в двух от него, прислонившись плечом к дверце трюмо, сопел личный лекарь короля Обиар. Что тут вообще было? И почему он тут?

Яур, кряхтя как разбитый ревматизмом старик, приподнялся на локтях, принял более удобное сидячее положение. Голова гудела, будто по ней долго и со смаком колотили палкой, причем явно железной. И что это за дудка вообще? Что-то он не припоминает, чтобы раньше у него был интерес к музыкальным инструментам. Покрутив резную деревянную дудку с рядом разных по размеру дырочек, Яур отбросил ее в сторону и вскрикнул от неожиданности, когда инструмент, вернулся к нему, будто был привязан, и расположился аккурат возле руки.

— Что за??? — хрипло пробормотал парень и с опаской, как ядовитую змею, взял дудку двумя пальцами, осмотрел еще раз. Бросил снова и на этот раз подальше — снова вернулась, да так быстро, что он даже не смог разглядеть движения, будто из воздуха выросла и снова легла к руке.

Решив больше не пытаться ее выкинуть, Яур отобрал свою ногу у уснувшего на ней друга и, шатаясь, встал на ноги. Едва не заорал от того, насколько болели все мышцы, кости, суставы. В общем, все, что только могло болеть, кроме разве что волос на голове. Волосы, кстати, как-то непривычно путались под руками, оттягивали голову назад. Он рефлекторно перекинул их на левое плечо и обомлел:

— Это еще что такое???

— Твои патлы. — отчаянно зевая просветил его Эгирон — Отросли за ночь. О, и посветлели!

— Не понимаю… — Рысь, согнувшись в три погибели, пополз к зеркалу.

— Да красивый, красивый! — хмыкнул принц.

— Да уж однозначно посимпатичней тебя. — ответил тот, разглядывая свое отражение.

Это был и он, и в то же время совсем не он. Бронзовая кожа почему-то посветлела и стала похожа на просто смуглую, ну или загорелую, не было больше ни громадного синяка на локте, ни шрамов, полученных еще в детстве, все тело как-то неуловимо вытянулось, заострилось, вытянулись даже глаза, приобретя миндалевидный разрез, и какой-то золотистый оттенок, отчего стали выглядеть более хищно. Волосы отросли до самой поясницы и так же посветлели.

Эгирон, подойдя ближе, тоже с интересом его разглядывал, на усталого, растрепанного и весьма помятого себя даже внимания не обратил.

— И как это понимать? — Рысь даже потрогал свое внезапно заострившееся лицо — Уж, не с таких ли перемен у меня все отваливается?

— Мда… —

озадачился принц — Как это людям объяснять?

Дикиор пришел к такому же выводу, осмотрев изменившегося воспитанника. Так просто уже не скрыть.

— Это сильные изменения, не заметить их невозможно. Теперь ты мало походишь на человека. — король поднял брови и поджал губы, словно раздумывал над чем-то — Мы уже приняли решение спрятать тебя на время, чтобы ты смог разобраться с этими изменениями. Посидишь пока тут, и за пределы этой комнаты — ни шагу. Урид уже подыскивает надежное тихо место для тебя.

— Спасибо. — поблагодарил Рысь, растекаясь по креслу. Стоять было дискомфортно до такой степени, будто тело было не его. Впрочем, Дикиор не возражал.

— Что-нибудь помнишь?

Рысь задумчиво нахмурил тонкие брови, вспоминая. Помнилось почему-то отрывками, и то очень смутно. Деора он таки спас, это он еще помнил, а вот дальше — муть. Жар, бред и голос, опять звавший его другим именем. Что это за голос такой?

— После того, что было в саду — ничего не помню. — солгал он.

— Может, оно и к лучшему. — кивнул король — нелегко тебе пришлось.

— Всем вам, как я вижу, тоже.

— И почему ты битых три часа не выпускаешь из рук мою флейту?

Яур окончательно смутился:

— Простите, сир, я бы рад выпустить, но она возвращается.

— Возвращается? — изумился монарх — Ты что, из нее артефакт, что ли, сделал? Странно, ты же ведь не музыкант ни разу. Тебе бы больше оружие какое-нибудь пошло…

— Не знаю, о чем Вы, но я проснулся уже с ней в руках. И выбросить не получается.

— И не получится. Это, по-видимому, твой инструмент. Придется учиться им пользоваться.

— Мой инструмент? Это как кисть у Ирика?

— Именно так.

— Печально.

— Учителя музыки тебе нанять что ли? Из тех, кого не жалко…

— Давайте самого бездарного. — усмехнулся Рысь — Чтобы точно уж жалко не было.

— Все язвишь? — Эгирон устало потер лицо — Яур, ты чуть не умер. Тут такое творилось, что… Впрочем, хорошо, что не помнишь.

— Да ты, никак, переживал? — пересиливая боль во всем теле, Рысь улыбнулся. Улыбка вышла похожей на ехидный оскал.

— Да, представь себе, переживал! Чтоб ты провалился! — беззлобно огрызнулся принц — Из-за тебя, между прочим, маскарад перенесли. И Аорет я так и не поймал.

***

— Деор!

Ему снился чудесный сон. В белесом ватном тумане было очень тепло и уютно, этот туман, словно одеяло, укутывал его со всех сторон. Он чувствовал себя маленькой гусенкой, которая решила отдохнуть в мягком коконе, чтобы проснуться уже прекрасной бабочкой.

— Деор!

Но кто-то настойчиво звал его. Этот голос, пусть и с приятной хрипотцой, сейчас казался самым противным из когда-либо слышанных ранее, поскольку он разрушал его уютный белесый кокон. Под действием этого голоса туман испуганно расступался клочками, оставляя после себя неуютные дыры, которые стремительно заполнялись запахами, звуками и чувствами.

— Деор, да проснись же! Мне страшно! — хныкал голос, и звучал так жалобно, что, поддавшись его тревоге, он разогнал остатки тумана, чтобы посмотреть, кто там плачет.

Маливика едва не упала со стула от радости, когда ее венценосный брат, наконец, открыл глаза. Деор же напротив просыпался довольно медленно и нехотя, он даже не сразу узнал свою сестру, которая уже вовсю тормошила его и обнимала.

— Боги, я думала, ты никогда уже не проснешься! Ты спал так долго, что я боялась, ты не проснешься! Деор, они сказали мне, что ты упал от переутомления в саду, что у тебя нервный срыв, слабое здоровье и климат влияет на тебя дурно. Да у нас же похожий климат, как такое…