Чтение онлайн

Добирались до места в целях удобства и скрытности тем способом, которым Башкирцев транспортировал Вадима на «хроночердаке» – «левитацией». Лунин и его освоил тоже в процессе изучения своих новых возможностей. Ничего особенного в нем не обнаружилось. Даже более того. Подоплека чуда оказалась совершенно прозаичной и не оставлявшей для романтики практически никакого места. Поскольку управлять процессом следовало из внутреннего времени, выглядело все, как примитивный компьютерный авиасимулятор: джойстик и экран. А все ощущения полета оставались невоспринимаемо снаружи. Оттого, видимо, никто в Новой Утопии особо этим

способом не передвигался – неинтересно было.

Но вообще групповой полет над зимним лесом компании из десятка мужиков в разномастном камуфляже, треухах, валенках и с ружьями смотрелся… Даже трудно сказать, как. Во всяком случае, Вадиму для сравнения ничего, кроме знаменитой картины Рене Магрита «Чистые идеи», в голову не пришло. Слишком уж ирреальное получалось зрелище. Но с другой стороны, происходи такое в каком-нибудь охотничьем заказнике на настоящей Земле – от желающих поучаствовать в сафари не было бы отбоя. Народ на экзотику падок…

3

Долететь по воздуху непосредственно до медведя все же не получилось: возле берлоги попросту негде было сесть.

Потому опустились на какой-то прогалине и оставшиеся полкилометра добирались на лыжах. Не меньше часа. Продираясь через густой заснеженный подлесок и глубокие сугробы: этот уголок леса был и в самом деле «медвежьим» – непролазная глухая чащоба. Явно скопированная с какой-то таежной глухомани. Деревья стояли сплошной стеной, и приходилось все время петлять, чтобы продвигаться вперед.

Больше всего от такого времяпрепровождения хотелось ругаться. Но Мальцев, совершенно уже вошедший в раж, требовал соблюдать тишину и сам изъяснялся исключительно посредством показывания кулака. В довершение удовольствия берлога никак не была обозначена на местности. И пока Мальцев обнаружил ее по каким-то одному ему известным приметам – потратили еще час. К этому времени Вадим, да и не только он, начал понимать, что медвежья охота – совсем не простое занятие.

Наконец Мальцев остановился и собрал всех в кружок вокруг себя.

– Вон там – берлога, – пояснил он шепотом, указав рукой на какое-то дерево без всяких видимых холмов или бугров перед ним. – Выход из нее один. Все под снегом, потому сперва нужно осторожно снег разгрести – там, где я покажу. Потом все встаем цепью, оставляя нору по левую руку. Кто-то один с шестом будит мишку… Есть желающие?

– Давай я! – вызвался Тимур. – Я знаю как. Видел пару раз… Бужу его, дразню, пока не полезет, и быстро отбегаю из зоны обстрела. За палкой я сейчас сбегаю, пока вы будете снег разгребать – вырублю. Видел тут подходящие елочки…

– Ну, давай… – подумав, согласился Мальцев. Хотя у него, кажется, по началу были другие соображения. – Только не руби близко – лучше на той поляне, где мы приземлялись – сейчас-то, по следу, ты до нее быстро обернешься!

Тимур кивнул, развернулся и исчез между деревьями.

А остальные принялись под руководством Мальцева разгребать снег с той стороны дерева, где была берлога. Это оказалось не таким простым занятием, как можно было бы подумать. Хотя бы потому, что потребовалось снять лыжи. И не пользоваться лопатами – чтобы не наделать ненароком шума. Последнее было весьма справедливо, поскольку под снежным покровом скрывались какие-то кусты, коряги, сучья – ну, в общем, весь тот мусор, что отличает лес от парка. И приходилось грести весьма осторожно,

чтобы не зацепиться за неожиданное препятствие.

А потом еще следовало расчистить позицию, с которой предполагалось стрелять. Поскольку стоять нужно было на твердой почве. Для надежности. И предусмотреть заранее пути возможного бегства от медведя – на тот случай, если промахнешься – и поставить удобным образом лыжи, чтобы быстро их надеть. И по возможности замаскировать свое местоположение – чтобы не отпугнуть и не привлечь зверя… Одним словом, Тимур со свежевырубленным шестом вернулся раньше, чем приготовления были закончены. Работа основательно разогрела всех, и над людьми стоял пар, хотя мороз был под двадцать градусов.

Но, в конце концов, справились. Лунин бы никогда не подумал, что неприметный комок мха, торчащий между какими-то кочками – это и есть лаз, по-охотничьи – «чело» берлоги. Если бы Мальцев на него не показал – никто, наверное, и не заметил бы. Ну, мох и мох…

Все, кроме Тимура, заняли свои места в линии, проверили оружие. Саитгиреев в это время приноравливался к берлоге. Выбрал позицию. Прикинул, куда будет отступать. Пристроил там лыжи. Взял оставленный до того в стороне трехметровый шест, приготовленный из молодой елки. Покачал его в руках, переминаясь с ноги на ногу. Пошевелил плечами. Что-то ему не понравилось, и он, отставив еловый ствол, перевесил по-другому ружье – чтоб не мешало.

Все это он делал обстоятельно и неторопливо, как очень серьезное дело, и никто его не подгонял. Но за время этого ожидания тепло, выделенное при разгребании снега, рассеялось, и все начали мерзнуть. Вадим с содроганием чувствовал, как недавно еще теплая куртка начинает превращаться в холодный компресс: понятно дело, от работы выделялось не только тепло. Но заранее, видимо, об этом не подумали. А вызывать сейчас одежду с подогревом было явно не с руки. Поэтому приходилось ежиться, напрягать мускулы и усиленно воображать себя горячей печью на манер сушащих простыни йогов. Вадим видел, что остальные ведут себя так же. Ему, кажется, было легче, чем многим: выручал опыт туриста. Но все равно казалось, что Тимур возится невероятно долго.

Но вот Саитгиреев снова взял шест в руки, приблизился к отверстию и сильно ткнул в пробку комлем, вдавив глубоко внутрь. Затем налег на шест всем телом и энергично принялся шерудить под землей, словно перемешивая что-то в гигантском котле.

Из берлоги раздался недовольный рык. Потом еще. По движениям Тимура стало заметно, что он преодолевает чье-то сопротивление, мешающее шесту. Но летчик не прекращал усилий.

Рык перешел в глухой рев. Однако даже и так звук этот оказался настолько силен, что с дерева, стоящего над берлогой, водопадом посыпался снег. Вадим, как и остальные, непроизвольно покрепче сжал оружие, взяв его наизготовку.

Тимур все продолжал орудовать шестом в берлоге, охаживая не желающего вылезать зверя.

И вдруг совершенно неожиданно бросил свой инструмент, развернулся и прыжком кинулся прочь, уходя с линии огня.

4

Дальше все происходило стремительно.

Как всякий городской человек, охоту на медведя Вадим представлял по книгам и фильмам: медведь вылезает из берлоги, встает во весь рост и идет на охотников, чтобы их отогнать. А охотники в него стреляют.

Ага… Щас!

Берлога словно взорвалась.