Fly
Шрифт:
– Потом.
И - неуловимо-быстрым, мягким движением, без всякой подготовки швырнул Дубтаху в голову бесполезный пистолет. Дубтах поднял руку и мягко оттолкнул железо, поскольку оружие летело так, что ухватить его в полете как надо было неловко, а возиться с перехватом на таком расстоянии от Опасного не хватало времени. Но тот опять не тронулся с места, убедившись в неудаче броска, и достал откуда-то пружинный нож, не Дубтахову чета, а тяжелый, ухватистый, с довольно длинным клинком. Изделие вполне для активного функционера какой- нибудь уличной банды.
– Может быть, так будет даже лучше, - сообщил он, мягко улыбаясь, - приятнее…
И впрямь, - нож как- то куда больше подходил к его облику, нежели табельный пистолет.
– Слушай, давай лучше разойдемся по- хорошему, а? Тебе, помнится, хронически со мной не везло…
Это была, понятно, попытка сохранить хорошую мину при дурной игре. Он был по-хорошему силен от природы для горожанина и стал значительно сильнее, а более того, - выносливее и ловче
– Зато, уважаемый однокашник, я значительно лучше тебя бегаю…
Но Гимлах, чуть прикрыв глаза, только покачал головой:
– Нет. Никакой ты не бегун, и это видно с первого же взгляда. А вот я - чемпион по бегу у себя в Пасселе и второй призер Южного Округа в этом году. Я загоню тебя, как оленя и выпотрошу, как свинью.
– Поставь себе плюсик.
– А…
Но Дубтах уже прыгнул, как он это умел и тренировался специально, без подготовки, - в сторону, таким же скачком развернулся на месте и диким каким-то, заячьим скоком бросился наутек и тут же, всей спиной сразу, почувствовал безжалостную погоню. Резко, смертоубийственно ускорился и - на бегу набросил себе носком сапога каменный обломок грамм пятьсот весом. Взял его из воздуха и с разворота, прыжком изо всех сил пульнул булыжник в грудь стремительно набегающего Гимлаха. Опасный был прав: он не был никогда сколько-нибудь перспективным легкоатлетом. Он всего-навсего года три, пока не остыл, играл за университетскую команду "камерного" футбола и считался одним из ведущих нападающих. На дистанции семи метров глазомер не подвел его, а уклониться от удара в таких условиях было и вовсе выше человеческих возможностей. Любых. Послышался тупой удар и негромкий, но ужасающе-отчетливый хряск костей. Гимлах, как бежал, повалился ничком и замер, вытянув вперед руку с судорожно зажатым в ней ножом. Дубтах в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние, дабы развить тактический успех, но это оказалось ненужным: опрокинутое тело было ватно-тяжелым, голова Опасного безжизненно болталась, а изо рта его вытекала тонкая струйка вязкой крови. Классический "контр ку", удар в область сердца, приводящий к его остановке. Пощупав шею врага и убедившись, что сердце его не бьется, Дубтах выпрямился и невесело проговорил:
– Пусть путь твоей души будет легким, несчастный злюка, никем не любимый… Я клянусь Небом, Крыльями Над Головой, Дану и именем той, с которой собираюсь прожить жизнь: я не хотел такого исхода. Я заигрался, и меня не радует даже то, что я оказался хорошим пророком, накликав тебе смерть от злости. А сейчас - извини…
После этих слов он раздел труп, тщательно отыскав все, что могло хоть как- то удостоверить личность, ободрав все бирки с карманов и номерные ярлычки, намертво вшитые в иные из внутренних швов обмундирования, и столкнул оставшееся в нижнем белье тело под обрыв. Затем он скомкал парашют, сунул его под куст и прижал его камнями, кинул в речку вяло дымящий сигнал, оделся, взял все необходимое снаряжение и отправился дальше. Осмотрев пистолет, он с удивлением убедился, что тот оказался вполне годным к дальнейшему использованию, повертел его в руках, но подумав, все-таки зарядил его и сунул в карман, после чего поклялся себе, что не забудет и перед Линией сунет оружие в какую-нибудь малозаметную щель между камнями. На текущий момент оставалась всего лишь одна, но зато до крайности мучительная загадка: а действительно, каким это образом с вертолета умудрились не обнаружить нашего безвременно ушедшего друга? Но, поломав голову, он пришел к единственно- возможному выводу: искали, скорее всего, вовсе даже не Гимлаха… И совсем не Гимлахова компания. Выходит - зря прятался. Но, поразмышляв еще, решил все-таки, что, кто бы его не искал, а хорошо, что не нашли. Проблему питания в пути он решил по "Варианту Б": рано утром сварив весь концентрат, он съел его весь в два приема, после чего на протяжении последующих пяти дней пути не ел вообще. Такого рода вариант он избрал, потому что был уверен в правильности избранного направления . То есть он выбрал бы, понятно, "Вариант А", но у разгильдяя - Гимлаха не оказалось не токмо что рациона, но даже и НЗ…
Путь оказался, в общем, несколько более долгим, нежели он ожидал, но ранним утром Седьмого Дня пилот все-таки вышел к Линии, сунул пистолет между камней, подождал, когда совсем рассветет, - чтобы люди не нервничали, - и пошел сдаваться на Третий Мобилизированный Пост Дорожной Полиции Союзного шоссе Љ6. Расположенный, - надо ж такому случиться!
– прямо на административной границе, в просторечии именуемой просто Линией. К этому времени он обрел вид настолько подозрительный, что задержали его охотно, со всем желанием.
– Прошу отметить, что я не сопротивлялся. А теперь, лейтенант, введите в компьютерную сеть вот такой вот код…
И он написал намертво затверженную последовательность Индивидуального Расширенного Кода класс "Доступ - Информация".
– Тут я решаю, что делать!
Дубтах пожал плечами:
– Как хотите. Но, честное слово, для всех будет лучше, если вы выполните мою небольшую просьбу. Просто по-человечески.
Это ведь не займет много времени. Вот вам ведь все равно выяснять мою личность, вести какое-то расследование, а тем способом, который предлагаю я, это можно сделать за полчаса. К удовольствию всех, включая ваше начальство.Через полчаса после введения кода, в канонаде телефонных звонков и лихорадочной работе факсов все изменилось, как по волшебству, и лейтенант уже спрашивал, с любопытством глядя на нежданного гостя, не хочется ли ему кушать, и нет ли каких других пожеланий.
– Хочу. Очень хочу кушать. Только знаете, что? Давайте сначала дождемся доктора. Не будем рисковать.
XXI
– Ждали, говоришь? Судя по твоим рассказам, очень на то похоже. А знали ты, я, три человека из отдела планирования, дурак- председатель и секретарь, который совсем не дурак, зато, похоже, та еще сука… Хотя эти двое не знали подробностей… Хотя, - перебил он сам себя, - если бы знали, то подготовились бы по-другому. Личная стычка, говоришь? Но это сейчас несущественно, - он твердо глянул Дубтаху в глаза, - приказываю: медицинский осмотр, две недели санаторного режима, снова обследование по всем правилам, и еще две недели обычного отдыха… Ну, в крайнем случае, ге-е-е, - он в обычной своей манере блеюще заржал, - в слегка тренирующем режиме…
– Это - будет, - деловито кивнув, ответил Дубтах, и тут же нахмурился, - маш-шину вот жалко, ч-черт!
– Что? А- а! Ладно…
Уже первое медицинское обследование не выявило особых отклонений в драгоценном Дубтаховом здоровье, но приказ оставался в силе. Дубтах был совершенно уверен, что Пернатый Змий отлично осведомлен в результатах осмотра, без малого месяца отдыха - было уж через голову круто, а шеф был человеком гибким и не держался однажды принятых решений, аки слепой - стены. Очевидно, - в указанный санаторий его просто-напросто упрятали от слишком возможных дальнейших неприятностей, и грядут, грядут серьезные разборки в руководстве наиболее влиятельной правоцентристской партии. Не кончилось бы это для любителя кистевого эспандера каким- нибудь приступом сердечной астмы. То-то жалко будет, молодой, здоровый… Лишний раз было доказано, что недельная голодовка для здорового человека - практически безвредна, а "Вариант Б" - имеет полное право на существование. Ко второму обследованию пилот маялся от чудовищной, невообразимой скуки. Затем, правда, стало несколько полегче, поскольку в качестве эксперта по "слегка тренирующему режиму" он пригласил некую Т.Т. Альфайре, и следующие дни прошли существенно легче. И все равно, все равно уже черти задирали его регулярно в четыре утра, и возникало желание просто так походить на руках, и что-то подталкивало красивым опорным прыжком выпрыгнуть в окошко второго этажа. Не очень помогала даже активнейшая помощь эксперта. Такого страшного переизбытка энергии он не чувствовал даже в восемнадцать-двадцать лет. А потом, день в день, в пять пятьдесят утра за ним приехал на автомобиле его инструктор по пилотажу и сразу же отвез в знакомый ангар. Бросив взгляд на стоявшее в углу, Дубтах вздрогнул, как вздрогнул бы на его месте любой, встретив как- нибудь на улице помершего на его глазах человека, да чтобы тот еще приветливо поздоровался… Если это и не был "Ночной Дождь", то уж близнец его по совместительству с реинкарнацией - точно.
– Принимай. Отличия есть, но тебя они касаются мало. Вроде бы. Добротан избавился-таки от столь ему ненавистного вентилятора, и поэтому на этой машине двигатель называется не "АДВ - 3", а "ДПК - 1с". Ресурс - выше, надежность - больше, динамические характеристики - те же, экономичнее на пятнадцать процентов. Какие-то фокусы с командными системами внутри программ, чуть другая элементная база в электронике, а так… Управление то же, так что знакомьтесь и будьте, как говорится, счастливы…
Только сейчас Дубтах понял, каким ударом для него была в свое время гибель "Ночного Дождя", и что только труды и невзгоды последовавших за этим дней и часов не позволили ему впасть в глубокую хандру.
– Вы уговорили меня, господин инструктор. Что ж, чисто в профилактических целях поверим пока в переселение душ и будем считать это, - он кивнул в сторону располагавшегося в углу сгустка тьмы , - как его? А, реинкарнацией "Ночного Дождя" и назовем его предварительно "Со оз-Рен Нот", памятью "Ночного Дождя", как то и надлежит в соответствии со славными традициями нашего не менее славного ВМФ.
– Так что, полетаешь?
– Всенепременно. Но только закройте на время полета глаза, ладно?
– Мог бы и не просить. Это у меня теперь на автопилоте…
– Может, тут тогда и костюмчик где- нибудь поблизости завалялся? Тогда сразу и приступили бы. А знаете, господин инструктор, - я теперь вступил в ряды фанатиков адгезив-магнитных сочленений.
– Почему это?
– А не скажу! Намекну только, что из такого рода одежки можно в случае чего очень быстро вылезти.
Инструктор шутил, но все-таки закрыл глаза, когда летящий на субкритической скорости черный самолет вдруг нелепо дернулся, уронив хвост, враз перевернулся кверху брюхом и тут же с ускорением и набором высоты рванул в прямо противоположном направлении: новое поколение пилотов, сверхнестабильщики, черт бы их побрал… И не то, чтобы он не мог так при желании: просто такого рода выходки были бы для него не порывом, а насилием над своей натурой. Все правильно.