Флинкс на распутье
Шрифт:
Неожиданно Клэрити вспомнила, что Флинкс ни разу не заговаривал с ней о еде. Должно быть, он принадлежал к тем людям, для которых пища не более чем биологическое топливо. Этим же, наверное, объяснялась его худоба.
— Тебе привет от Эйми.
Флинкс оторвал взгляд от тарелки:
— Я рад, что она не слишком пострадала. А еще я рад, что здесь все улеглось. Это значит, что мы можем без проволочек улететь отсюда. Нужно уладить кое-какие дела, а потом я вернусь изучать сумакреа.
Клэрити подсела к нему:
— Флинкс, нам надо поговорить.
— О чем? — нахмурился он.
— Я
— Хочешь остаться здесь? После всего, что случилось?
Флинкс бросил соленый крекер Поскребышу, и тот ловко поймал на лету.
— Здесь у меня работа, друзья. Еще столько предстоит сделать! Восстановить архив, заново оборудовать лабораторию…
— Но при чем тут ты? Твоя профессия — генный инженер, а не строитель. Я почему-то думал, ты захочешь развеяться, совершить небольшое путешествие. Как насчет Новой Ривьеры?
— Но это исключено, Флинкс. Конечно, я бы с радостью отдохнула в этом райском уголке, честное слово. Ведь я всю жизнь мечтала о таком путешествии.
— Что же, в таком случае, тебя держит? Для «Учителя» перенести нас туда — сущий пустяк. — Флинкс улыбнулся такой доверчивой и невинной улыбкой, что у Клэрити защемило сердце. — Разве нам плохо было вдвоем по пути сюда?
Клэрити притворилась, что наблюдает за змеями, хотя на самом деле ей было трудно смотреть ему в глаза.
— Это было чудесное время, но мне снова пора работать.
— Не понимаю. Ведь ты столько пережила, и фирма наверняка не будет против отпуска. Если все упирается в деньги, если тебе неловко, я готов за все заплатить.
Флинкс протянул руку, но Клэрити отшатнулась. Это получилось неожиданно для нее самой. И хотя движение было едва уловимым, оно не ускользнуло от Флинкса.
— Так, значит, дело в чем-то другом. Я неприятен тебе?
— Просто нервы сдают. Столько дней провела в темноте, да к тому же похищение, побег, стрельба… Это с тебя, Флинкс, все как с гуся вода, а я не такая уравновешенная.
Флинкс нагнулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Клэрити показалось, что взгляд янтарных глаз пронзил ее насквозь.
— В чем же тогда дело? Признайся, Клэрити!
— Я уже сказала. — Она уже упрекала себя за то, что начала этот разговор. — Мне пора идти. Дела.
Но едва она привстала, как Флинкс бесцеремонно схватил ее за руку. И почувствовал, как в девушке всколыхнулся страх. На этот раз — вовсе не перед темнотой.
— Признайся, почему ты меня теперь боишься? Тебя как будто подменили. Что случилось? Только не доказывай, что я не прав.
— Я и не собиралась, — произнесла она едва слышно. — Разве смогла бы я скрыть от тебя свои чувства, даже если бы хотела?
Флинкс отпустил ее руку:
— Нет, не смогла бы. И я ощущаю твой страх. Но не только его. Ты запуталась в своих чувствах, ты сама не знаешь, что испытываешь ко мне.
— Ну пожалуйста! — умоляла Клэрити. — Не надо!
С удивлением она поняла, что вот-вот расплачется.
— Может, мне просто не по себе от того, что рядом человек, которому всегда известно, что я чувствую…
— Не всегда. Моя способность то просыпается, то засыпает…
— А мне от этого легче, по-твоему?
Клэрити повернулась
и бросилась вон. Флинкс медленно опустил взгляд. Уловив душевное смятение хозяина, Пип вопросительно поглядывала на него. Поскребыш тоже пребывал в недоумении, но ел с прежним аппетитом.Интересно, что все-таки произошло? Отчего Клэрити так резко изменилась? Откуда взялся этот страх?
Судя по всему, к этой перемене не имеют никакого отношения мытарства на нижних ярусах пещер. Дело в нем, Флинксе, а не в злоключениях.
Именно в этот момент Флинксу стало ясно, что он любит ее. Флинкс прежде ни разу не влюблялся, и это состояние было ему совершенно незнакомо. Вот почему он понял с таким опозданием. Его любовь к Матушке Мастиф была совершенно другого рода, точно так же, как и чувства к женщинам вроде Аты Мун. На этот раз все было совершенно по-другому.
А ведь именно Клэрити постаралась сделать их отношения более теплыми. Именно она разбудила вулкан страстей, а теперь ей вздумалось выйти из игры. Но ведь это несправедливо!
Флинкс с горечью подумал, что он, много лет изучавший чувства других людей, так и не изучил себя самого.
Но больнее ранило то, что он никак не мог понять истинной причины ее перемены к нему. Возможно, снова оказавшись среди друзей и коллег, Клэрити осознала, как ей все-таки не хватало их. Джейз уцелел при нападении фанатиков. Может, у нее с ним гораздо более близкие отношения, чем Флинксу показалось вначале. И вообще, что она нашла во Флинксе, зеленом еще юнце? Хотя на самом деле он никогда не был зеленым юнцом.
А будь он обыкновенным наивным мальчишкой, не умей он читать эмоции, ему, возможно, было бы сейчас гораздо легче. Больно, когда твою любовь отвергают, но куда больнее знать, что человек, которого любишь, тебя боится.
Собственно, а почему бы ей и не бояться Флинкса? Он ведь сам предостерег ее, сам в своем уродстве и расписался.
К тому же она старше, хоть и ненамного. Ее уважают коллеги. Он спас ей жизнь, и первое время она просто не знала, как бы получше его за это отблагодарить. Но теперь она среди своих, и ей больше ничто не угрожает, и она не нуждается в его защите. И вот Флинкс предстал перед ней таким, какой он на самом деле. Собственно говоря, ничего не изменилось.
В горле у Флинкса защипало, глаза заслезились, как от дыма. Вот так всегда, стоит подумать, кто он. Пора бы уже и привыкнуть. Да, надо усвоить, что он таков, каков есть, и вести себя как Трузензюзекс или Бран Цзе-Мэллори — спокойно, рассудительно и хладнокровно при любых обстоятельствах. Ведь куда полезнее впитывать знания, не тратя времени на дешевую игру страстей. И вообще, засиделся он на этом Длинном Тоннеле. Пора и честь знать.
Флинкс сделал большой глоток белкового напитка с каротином. Только сейчас жидкость показалась холодной и безвкусной. Нет, ничего не изменилось. Перед Флинксом по-прежнему целый мир, все Содружество — изучай, путешествуй. И он полетит знакомиться с мирами, как и было задумано. Возможно, в один прекрасный день вспомнит эту историю, как одно из многих приключений. Удивительно, как все, оказывается, просто! Надо только трезво посмотреть на вещи, и тогда самые мучительные переживания покажутся ерундой.