ФИОЛЕТ
Шрифт:
Вдруг краем глаза он уловил какое-то движение слева. Далеко от него прогалину песка рядом с лесом пересекало целое стадо огромных причудливых животных. Они были похожи на жирафов, но, разумеется, сине-сиреневого окраса. Шесть ног и длинная шея, оканчивающаяся головой с мощными короткими рогами. Поначалу Макс вскочил, не зная, как быть, закрыв рукой то, что было между ног. Сделал это инстинктивно, но потом вспомнил, что здесь нет нужды выполнять земные ритуалы. Этим шестиногим жирафам, похоже, не было до него никакого дела. Они шли куда-то, передвигая каждую ногу отдельно, что делало их очень медлительными. Одно из животных наклонилось и стукнуло рогами какой-то плод, напоминающий кокос. Удар получился неслабый, и легкий холодок поднялся от солнечного сплетения Макса вверх к горлу. Не хотелось бы попасть под такой
Когда поток из странных животных иссяк, Макс снова уселся на песок и продолжил рассматривать волны, к которым так стремился. Так он просидел, бездельничая, пока Звезда не начала спускаться к горизонту. Для ночевки Макс вынужден был вернуться в лес. Время на обустройство палатки он потратил, сидя на берегу. Но беды в этом не было. На фиолетовой планете некуда спешить.
В очередной раз он развесил гамак на дереве и улегся, думая о том, что делать дальше. Ему предстояло обустраиваться в новых условиях, но это нисколько его не напрягало. Традиционно он достал помощник, открыл любимую фотографию и во всех подробностях рассказал Тине с Лизой о своем дневном купании, про шестиногих животных и обо всем, что пережил сегодня. Макс рассказывал и верил, что у них тоже все хорошо. Потом в свежем вечернем воздухе раздался звук нежной мелодии его сопилки. Даже ночью через деревья он видел море, к которому так стремился. И море давало надежду на лучшее.
Глава 19
Вы оказались в лифте с другими людьми. Лифт застрял. Кто скажет первое слово? Конечно, я. Может, и я. Кто-то другой.
Может, и я.
Сколько лет вы можете работать на одном месте? Меньше трех лет. До пяти лет. Больше.
До пяти лет.
Бывает ли, что хочется что-то поменять? Никогда. Случается. Бывает часто.
Случается. На этот вопрос Тина не соврала. На самом деле ей часто нужно что-то менять. Она физически ощущала необходимость что-то менять постоянно. Но нужно было пройти этот тест. Очень не хотелось, чтобы из-за этих вопросов ей запретили сделать то, чего так хотел Макс: попасть на Марс. Последний вопрос был из разряда провокационных. В хорошем психологическом тесте всегда есть несколько провокационных вопросов. По ним судят, на сколько человек, который проходил тест, хотел бы приврать. Это как раз тот случай. Если бы она ответила «никогда», то это бы расценили как ложь и поставили бы под сомнение все остальные ответы, по которым она действительно немного приврала. Разве есть люди, которые никогда не желают изменений? Если и есть, то их очень мало.
Тина сидела в небольшом помещении с белыми матовыми стенами. Блики от скрытого в потолке освещения отражались от стен. Один из таких бликов немного слепил ей глаза, поэтому приходилось отклонять голову чуть вбок. На коленях у нее лежал тач-щит – сверхтонкая сенсорная компьютерная панель, сплошной экран формата А4. Такие штуки часто можно было увидеть у агентов компаний, которые проводили опросы на улицах.
В комнате кроме нее находилось еще девять человек. Все они сегодня проходили тест в космическом агентстве. Ее, как и большинство других в этой комнате, раздражало отсутствие прямых углов в этой комнате, но с этим ничего нельзя было поделать. В этом здании других не было. Кресло было неудобное, как будто кто-то нарочно придумал его, чтобы создавать нервозное настроение. И эта нервозность висела в воздухе. Не только потому, что все сидели на одинаково неудобных креслах. Скорее потому, что знали, от результата теста зависит их судьба в долгосрочном так сказать плане. Судьба их рода, генов и хромосом, так они по крайней мере думали. Большинство здесь присутствующих искренне желали съехать с родной планеты, которая задыхалась от деятельности человека. И только немногим место досталось просто так. Тина была из таких. Ее семья получила право на переезд только потому, что Макс работал в агентстве. Но вот остальные очень постарались,
чтобы попасть в эту комнату.Никто не рассказывал им, к чему этот тест. Но по составу вопросов несложно было догадаться.
Есть ли соседи, с которыми Вы не здороваетесь из-за ссоры? Есть. Нет.
Нет.
Кто, как считаете, должен участвовать в решении проблем с парковкой в вашем районе? Городская власть. Управдом. Жильцы.
Жильцы.
Цель теста, очевидно, была в том, чтобы определить, способен ли человек долго прожить в ограниченном пространстве колонии. Не свихнется ли он от перспективы до конца жизни находиться под куполом колонии размером не больше десяти футбольных полей. Ведь это только кажется, что все просто. На самом деле такое может выдержать не каждый.
Нажимая стилусом в области напротив ответов, Тина тайком поглядывала на остальных. Вот эта женщина, одетая с недавних распродаж, наверное, испытывает последний шанс поменять что-то в жизни к лучшему. Волнуется не на шутку, сразу видно. А вот этот мужчина... Он уже перевалил за пятьдесят… Может быть, тоже от агентства или заплатил неофициальный тариф кому надо и уже не парится.
Если Вы были бы одиноки, то кого бы искали? Принца (принцессу). Нормального парня (девушку). Кто-то сам меня найдет. Никого.
Принца. Пусть знают. Что за дурацкие вопросы они задают? Тина знала, что этот ответ «неправильный» или «нежелательный». Но уж слишком ее разозлило то, что они вообще его задают.
И почему они всегда ставят мужской вариант ответа первым, а женский в скобках? Что это за дискриминация?
Тина почувствовала на себе чей-то взгляд, подняла глаза и успела заметить, как соседка, та самая, что, как видно, очень хотела пройти тест хорошо, рассматривала ее. «Смотри, смотри… Интересно, что она про меня думает? Что одета с недавних распродаж?» Тина едва подавила смешок. В этой тишине, нарушаемой только напряженным дыханием и скрипом стилусов по панели, такое себе «хи-хи» было бы, как гром среди ясного неба.
Наконец бесконечные вопросы закончились. Тина увидела на экране надпись, предлагающую сдать панель супервизору и благодарность за участие в тесте. Тина вышла из кабинета первой. Ей сразу вспомнилось, как в университете она всегда выходила с экзамена первой. Приятное воспоминание о том, что уже не вернуть никогда.
Она как раз подходила к двери, когда девушка из приемной окликнула ее.
– Миссис Армистова! Позвольте задержать вас на минутку, – девушка была, как всегда, невероятно вежлива. Как будто здесь было не космическое агентство, а фешенебельный отель.
– Да. В чем вопрос? – Тина вернулась к стойке.
– Вам нужно подать заявление о принятии вас в программу.
Девушка протянула Тине очередной тач-щит. На нем был текст подготовленного заявления. В тексте говорилось о том, что Тина заявляет о своем полностью осознанном желании участвовать в программе колонизации Марса и пребывает при этом в здравом уме и рассудке. Нажав стандартную для таких случаев кнопку внизу экрана, Тина прочитала вслух отдельные слова текста, выделенные цветом, а потом провела пальцем через специальную область в торце тач-щита.
Мама рассказывала, что когда-то подобные заявления нужно было писать собственноручно на листе бумаги. Сейчас бы этот способ выражения своих намерений посчитали бы варварством. Подумать только, убивать дерево для такой чепухи! Сейчас для подтверждения ее осознанного согласия достаточно было прочитать самостоятельно несколько слов и подтвердить это все отпечатком пальца. Для немых, вроде, была отдельная процедура, но Тина ее точно не знала.
Она передала заявление вежливой девушке и только собралась развернуться, как та задала еще один вопрос.
– Миссис Армистова. Не могли бы вы подсказать, когда ваш муж сможет посетить нас?
Тина смотрела на нее, борясь с раздражением. Она выдержала чуть заметную паузу перед ответом, чтобы успокоиться.
– Полагаю, что никогда. Мой муж погиб, вы об этом не знали? – Теперь уже пришла очередь девушки удивиться. Выражение ее лица было настолько выразительным и смущенным, что Тина сразу перестала злиться.
– Простите, ради бога, – краска моментально залила лицо девушки. – У нас, наверное, какой-то сбой в программе. Мне, правда, очень жаль.