Ферма
Шрифт:
— Как там говорили раньше… в добрый путь! — тихо, словно сам себе, пробормотал Санька. Но никто не отреагировал, демонстративно укладываясь спать, воины стягивали свои черные плащи, устраивая из них себе постели.
Я наоборот, завернувшись в плащ посильнее, села ровно, намереваясь смотреть за дорогой.
Итак, нас пятеро: Санька, Жорж, Резар, Лекка и я. И двум из них я не внушаю доверия. Резар и Лекка так и делали вид, что меня здесь нет.
Интересно, что у нас получится в дальнейшем?
Ехали мы долго. Санька уверено вел машину, видимо
Жорж пытался меня разговорить, повторив глупую шутку, как верная служанка рвалась спасти хозяина, но я молча покачала головой не собираясь беседовать. На третьей попытке он махнул на меня рукой и, устроившись на свернутом плаще, как на подушке, наконец, уснул.
Санька, бодро вглядываясь в темноту, уверенно вел машину, постепенно упокоившись, я тоже уснула.
Утром мы все проснулись от того, что постоянно рычащая и трясущаяся машина вдруг остановилась.
Санька раздраженно потер пальцами центр лба, и устало добавил:
— Ну, все, умывайтесь, перекусывайте, а я спать.
Я тут же обернулась, но никого кроме меня слова Саньки не удивили. Жорж выглядел раздраженным ранней побудкой, завернувшись в свой плащ, отвернулся и продолжил спать. Резар лениво потягивался, а Лекка смотрел на свой плащ-подушку с непередаваемой тоской. Значит, Кнут или Марина собрали в команду несколько водителей. Что ж, я могла догадаться, что они заранее это продумают.
— Санька, а ты что? Есть не хочешь? Я думал ты с нами… — После сна немного хрипловатым голосом, удивленно произнес Лекка.
— Ладно, так и быть, поем и спать… — великодушно отозвался наш водитель, зачем-то подмигнув мне.
Я тут же быстро отвернулась, скрывая смущение, словно заметив мой взгляд, он застал меня с чем-то постыдным.
Наконец, рядом закопошился раздраженный Жорж и первым делом прорычал Лекке:
— Жратву доставай, чего сидишь как остолоп?
Лекка и Резар возмущенно переглянулись, явно собираясь осадить грубияна.
— Вот и доставай, чего сам сидишь? — недобро процедил Резар, окинув раздраженным взглядом Жоржа.
— Не начинайте… — с раздражением проворчал Санька и выбрался наружу, явно собираясь лично достать ящики с припасами.
Щелкнул замок, возле двери что-то грохнуло, это разгневанный Санька бросил ящик с припасами на землю.
Игнорируя друг друга, все выбрались наружу. Я вышла из вездехода последней.
С умыванием и прочими утренними делами закончила быстро. Вернувшись к машине, стала дожидаться остальных. Холод пробирал до костей, одежда не спасала, зубы невольно выбивали барабанную дробь, безумно хотелось домой, к себе в комнату.
— Жаль некогда костер развести и согреть тебе чаю, чтоб не мучилась с замерзшим завтраком, — вручая мне холодный пирог, улыбаясь, посетовал Жорж, пока остальные вскрывали пакеты с кровью. Если честно, я была благодарна ему не только за протянутый пирог, но еще и за то, что он слегка разрядил обстановку: меня напрягал завтрак среди упырей, тянувших человеческую кровь из пакетиков.
Я благодарно ему улыбнулась, при этом избегая смотреть на завтракающую команду.
— О, от такой улыбки можно ослепнуть, — смеялся надо мной
Жорж. Иногда он говорил как деревенщина, а иногда его странно уводило в нечто такое, что в книгах называлось галантностью.— Ослепнуть? Все настолько плохо? — в тон ему, распахнув глаза, усмехнулась я, откусывая у кусочка пирога самую аппетитную часть с начинкой. Даже с холодным мясом это было вкусно.
— Ивета… да ты кокетка, — картинно «поразился» Жорж. Вот еще одно слово не подходящее для Жоржа из леса. И мне оно не нравилось.
Не донеся пирог до рта, я сухо на него посмотрела.
— Жорж, ты уж определись, комплементы ты говоришь или пытаешься задеть.
Жорж открыл рот, чтобы ответить что-то насмешливое, но его перебили:
— Этот мешок с кровью еще и умничает, — с презрением отозвался Резар. — Ешь свой пирог молчком, и не отсвечивай!
Не сдержавшись, я ответила излишне поспешно:
— Мой пирог тебя так задевает? Хочешь, поделюсь?! — насмешливо отозвалась я, но потом пожалела, надо было как-то смягчить, а не подливать масла в огонь. Вместо этого спустила свое раздражение, распалив гнев Резара еще больше. Удовлетворения на секунду, а последствий на…
Но я опоздала с раскаяньем, потому что рука Жоржа уже метнулась к гневливому упырю, и не успела я понять, что происходит, как он схватил Резара за завязки плаща и притянул к себе.
Через долю секунды они уже стояли нос к носу — Жоржу пришлось подняться на цыпочки, и теперь он яростно смотрел на наглого упыря, который к тому же был выше его ростом.
Я стояла рядом и беспомощно молчала.
— Попробуй еще хоть слово Ивете сказать в таком духе, и я…— прорычал он, — я твою тупую черную башку скручу к чертям собачьим!.. — Голос обесцвеченного упыря звучал настолько угрожающе, что даже Лекка, стоявший позади Резара, явно занервничал.
И я испугалась. Хотя уже видела как Жорж дерется, но с такой волной неприкрытого бешенства еще не сталкивалась… Но, несмотря на это, мне было приятно. Жорж за меня заступился. Вновь встал на мою защиту. Ведь мог промолчать!
Может, так и стоило сделать?!
— Жорж? — пропищала я. — Э… Жорж?
— Идем, Резар,— снова вмешался Санька, на этот раз более настойчиво, и потянул высокого упыря за рукав. — Жорж, ты тоже успокойся. Мы здесь не просто так. Это глупо...
— Прошу тебя. Пожалуйста, Жорж… — шептала я, оттаскивая бесцветного в другую сторону.
Но однорукий не расслаблялся: он все еще сжимал ткань плаща противника в кулаке и, подрагивая желваками, смотрел прямо в глаза Резару. Потом вдруг оттолкнул противника, сделал шаг назад и взял меня за руку, сообщив:
— А с чего мне успокаиваться? Вот отобью ему башку и сразу успокоюсь…
В отличие от остальных я и не сомневалась, что отобьет. Резар кинулся к Жоржу, собираясь начать драку, но вновь вспыхнувшую свару прекратил Санька:
— Так, я сейчас лягу спать и если хоть кто из вас хоть в полголоса тявкнет, сверну ваши головенки к… — сквозь зубы рычал он, от гнева у него не хватало слов. Глаза Саньки покраснели, и он уже ничем не напоминал нашего добродушного водителя. — В машину!
Уничтожая друг друга взглядами, драчуны забрались в машину.