Эпицентр бури
Шрифт:
– Тебе так показалось? – спросил он, зная, что девушка права.
– Я возьму такси.
– Позволь мне поехать с тобой.
– Нет, лучше не надо.
Он смотрел, как она уезжает, потом повернулся и зашагал в другую сторону. В его голове были мысли только о Диллоне: «Где он сейчас и что делает?»
Баржа Диллона стояла на приколе в небольшом заливчике у набережной Святого Бернара. В основном здесь стояли моторные катера, прогулочные суда, покрытые на зиму брезентом. Внутри баржа была оборудована на удивление роскошно: салон облицован красным деревом, два прекрасных дивана, телевизор. За ним располагалась
Макеев спустился по тралу и вошел в салон. Отряхнувшись от снега, снял пальто.
– Что за ночь! Проклятая погода.
– Хуже, чем в Москве? – спросил Диллон. – Хочешь кофе?
– Пожалуй.
Макеев налил себе коньяку из бутылки, стоявшей на буфете. Ирландец вернулся с двумя большими фарфоровыми кружками.
– Что случилось? – поинтересовался Диллон.
– Прежде всего, мне донесли, что братья Жобер мертвы, убиты. По-моему, очень мудрое решение…
– Перефразируя бессмертную фразу из старой картины Джеймса Кэгни, это их ожидало. Что еще?
– Всплыл старый друг из твоего туманного прошлого, некий Мартин Броснан.
– Святая Богородица! – Диллон на мгновение застыл. – Мартин? Мартин Броснан? Из какого проклятого места он вылез?
– Он живет здесь, в Париже, недалеко от тебя: вверх по реке, на набережной Монтебелло, в угловом доме напротив собора Парижской Богоматери. Очень импозантный подъезд. Отсюда можно дойти пешком. Ты не ошибешься, на фронтоне здания – леса: какие-то ремонтные работы.
– Очень подробное описание, – сказал Диллон. – Почему ты мне это говоришь?
Он взял из буфета бутылку виски «Бушмилз» и плеснул себе в кружку.
– Идя к тебе, я посмотрел на этот дом.
– Какое отношение все это имеет ко мне?
Макеев рассказал ему все: про Макса Арну, Савари, Таню Новикову в Лондоне.
– Итак, – сказал он в заключение, – мы знаем, что собираются делать наши друзья.
– Эта девица, Новикова, может оказаться очень полезной для меня, – заметил Диллон. – Будет она играть по нашим правилам?
– Нет проблем. Она работала на меня несколько лет. Очень умная молодая женщина. Как и я, она не в восторге от перемен, происходящих сейчас у нас дома. Ее начальник – другое дело. Полковник Юрий Гатов. Всей душой за перемены. Один из «новых».
– Да, она может быть полезной, – повторил Диллон.
– Следует ли понимать тебя так, что ты собираешься в Лондон?
– Когда я решу, обязательно сообщу тебе.
– А Броснан?
– Я могу пройти мимо него по улице, и он не узнает меня.
– Ты в этом уверен?
– Жозеф, я могу пройти мимо тебя, и ты меня не узнаешь. Ты ведь никогда не видел, как я меняюсь, не так ли? Ты приехал на своей машине?
– Конечно, нет. На такси. Назад поеду так же.
– Я надену пальто и немного пройдусь с тобой. Диллон вышел. Макеев застегнул пальто, налил себе коньяку. Сзади послышался какой-то звук. Он обернулся. Перед ним стоял сгорбившийся Диллон в кепке и плаще. Даже его лицо казалось другим. Выглядел он лет на пятнадцать
старше. Перемена была невероятной.– Черт, это поразительно! – воскликнул Макеев. Диллон выпрямился и усмехнулся:
– Жозеф, старина, если бы я остался в театре, то теперь был бы уже королем сцены. Пошли.
Снег только слегка прикрыл землю, проходившие по Сене баржи и освещенный прожекторами собор Парижской Богоматери, который как бы плыл в ночи. Они дошли до набережной Монтебелло, не встретив ни одного такси. Макеев сказал:
– Вот и жилье Броснана. Ему принадлежит вся эта часть дома. Кажется, мать оставила ему богатое наследство.
– Это точно? – спросил Диллон, вглядываясь через оплетавшие дом леса.
– Квартира номер четыре, угловая, на втором этаже, – уточнил Макеев.
– Он живет один?
– Не женат, у него есть приятельница по имени Анн-Мари Оден…
– Военный фотограф? Я видел ее однажды в семьдесят первом, в Белфасте. Броснан и Лиам Девлин, мой тогдашний шеф, дали ей возможность познакомиться с людьми из ИРА.
– Ты с ней встречался?
– Лично нет. Они живут вместе?
– Не похоже.
Из переулка появилось такси, ехавшее в их направлении. Макеев поднял руку.
– Мы поговорим завтра.
Такси отъехало, и Диллон был уже готов повернуть обратно, как вдруг из-за угла вышел Броснан. Диллон сразу узнал его.
– Эй ты, Мартин, старый ублюдок, – тихо сказал Диллон.
Броснан поднялся по ступенькам и вошел в дом. Диллон улыбнулся и пошел на баржу, насвистывая свой любимый мотив.
Фергюсон собирался уже лечь спать, когда зазвонил телефон. Арну сказал:
– Плохие новости. Он расправился с братьями Жобер.
– Неужели? – Фергюсон задумался. – Он, по-видимому, времени не теряет.
– Я виделся с Броснаном и просил его принять участие в этом деле. Сожалею, но он отказался. Сказал, что будет давать нам советы, ну и прочая чепуха, но прямого участия принимать не хочет.
– Ерунда, – заявил Фергюсон. – Нам это не подходит. Когда тонет корабль, то все берутся за насосы, а наш корабль тонет слишком быстро.
– Что вы предлагаете?
– Думаю, мне придется приехать и увидеться с ним. Я не знаю, когда смогу вырваться. Надо уладить кое-какие дела. Возможно, сегодня во второй половине дня. Мы дадим вам знать.
– Прекрасно. Вы сняли камень у меня с души. Фергюсон посидел немного, обдумывая происшедшее, потом позвонил на квартиру Мэри Таннер:
– Полагаю, вы тоже надеялись спокойно лечь и выспаться, встав так рано сегодня утром? – сказал он.
– У меня была такая надежда. Что-нибудь случилось?
Он ввел ее в курс дела и добавил:
– Думаю, нужно ехать завтра, обсудить кое-что с Арну, а потом поговорить с Броснаном. Надо постараться, чтобы до него дошло, насколько все это серьезно.
– Вы хотите, чтобы я поехала с вами?
– Естественно. Я не смогу там разобраться даже в меню, а одним из преимуществ полученного вами дорогого образования является свободное владение французским языком. Свяжитесь с офицером транспортного отдела министерства и скажите, чтобы к завтрашнему дню подготовили реактивный «леар».
– Я все сделаю. Что-нибудь еще?
– Жду вас завтра утром на работе, и не забудьте свой паспорт.
Фергюсон положил трубку, лег в постель и выключил свет.