Энн и ботинок Гудмена
Шрифт:
– Прошу прощения, если я вас напугал. Я принял вас за обычного воришку. Хотя внутреннее убранство «хижины» подсказало мне, что вор, вероятнее всего, девочка, которая к тому же весьма недурно пишет.
– Пишет? Ты читал мои истории?! – Только сейчас Энн заметила в руках мальчика листы с её сочинениями. Это вызвало в ней в такое негодование, что глаза тут же высохли:
–Верни их немедленно! – Она сделала шаг в его сторону с вытянутой рукой.
– Не злись. – Он спокойно передал листы.
– К твоему сведению, я не знала, что шалаш кому-то принадлежит.
Мальчик развёл руками по сторонам:
– Я решил, что им было одиноко.
Энн лишь фыркнула:
– Ещё и вредничает…
– Знаешь, ты в какой-то мере права. Я, конечно, знал, что эти вещи не принадлежали мне. Но ты сама подумай, не стала бы ты выяснять, кто захватил твой шалаш и так нагло поселился в нём? Я открыл шкатулку только с этой целью. Может, кто-то проследил за мной из приюта… – Мальчик резко замолчал и поменялся в лице, словно понял, что сказал лишнего.
Энн заметила это, но всё же спросила:
– Так ты из приюта?
– Да, – сказал он как отрезал. – Так вот, однажды я пришёл сюда вечером и обнаружил эти вещи. Пара дней, и я тебя выловил.
Энн с понурым взглядом осматривала любимую шалашную хижину, пытаясь смириться с мыслью, что теперь ей здесь больше не играть и не писать историй.
– Но лучше ты, чем приютские. И должен сказать, ты довольно уютно всё там устроила. – На мгновение Энн показалось, что мальчик даже засмущался.
– Какой толк теперь с этого всего? – Она села в корнях дерева, всё глубже погружаясь в пучину отчаяния и отчего-то совсем не испытывая стеснения за нахлынувшие чувства перед незнакомым человеком, к тому же мальчиком, который выглядел немногим старше неё.
Он было собрался что-то ответить, но она так резко встала, бросила по ветру истории и побежала прочь. Когда уже были видны очертания дома, Энн позволила горьким слезам выйти наружу. «Почему? Вот почему? Так несправедливо! Я всего-то… – плакала она, – хотела маленькое приключение. Почему мне нельзя иметь даже это?!»
На следующее утро Энн встретила день в таком понуром настроении, что даже шоколадный кекс не мог это исправить. Но затем решила: «Нет, я не позволю ничему украсть моё утро», поэтому, пока она ела пребожественный кекс, тяжёлые мысли оседали где-то в другом месте.
– Энни, у тебя что-то случилось? – спросила мама.
Энн взглянула на неё с непривычной холодностью во взгляде, заранее ожидая, что маме причина её печали будет не понятна: «У неё-то таких шалашных хижин и приключений с целой оравой соседских ребят было вдоволь за всю жизнь».
– Да, та шалашная хижина, о которой я вам говорила, принадлежит какому-то мальчику.
– Мальчику? – переспросил её папа.
– Да. Но это уже неважно. – Энн продолжила поедать кекс с каким-то более жадным рвением.
Родители Энн переглянулись, и слово взяла миссис Миллиган:
– А что это за мальчик, Энн?
– Не знаю,
мальчик как мальчик. Мне совершенно неинтересно, кто он и как его имя. Совершенно.Миссис Элеонора заметно расслабилась, так как успокоилась мысли, что её единственная дочь не будет заводить ненужных знакомств. Энн же не была настолько глупа, чтобы сообщать матери ещё и то, что мальчик был из приюта.
– Энн, но ведь ты можешь построить свой шалаш, а я тебе с радостью помогу. В детстве у меня…
– О папа! Правда?! Ты хочешь построить шалаш вместе со мной? Да это же потрясающе! – Она не удержалась от настигнувшего её восторга и подбежала обнять отца.
Миссис Миллиган улыбнулась милой картине, но тут же решила осадить Энн:
– Энн, нельзя так выскакивать из-за стола.
Девочка беспрекословно вернулась на место и обнаружила, что шоколадный кекс каким-то чудом стал ещё вкуснее.
Глава 5. Мальчик, который продаёт запах ботинок, и девочка, которая его покупает
Сразу после завтрака Энн уверенно отправилась теперь к уже обыкновенному шалашу, откуда решила забрать все свои драгоценные пожитки. Она снова поздоровалась привычным прикосновением руки с ивами, но в этот раз не сказав ни слова, лишь оглядела их, словно прощаясь навсегда. Что-то внутри висело тяжёлым грузом, но Энн лишь помотала головой каким-то мыслям и свернула к шалашной хижине. Заслышав шаги, из шалаша навстречу Энн вылез тот самый мальчик.
– Доброе утро, – улыбнулся он краешком губ. Энн бросила на него безразличный взгляд.
– Здравствуй. Я пришла забрать свои вещи, если позволишь. Могу даже не входить в шалаш, я больше не посмею осквернить своим присутствием сие сакральное место.
Оба держались серьёзно, но глаза мальчика выдавали любопытство, а во взгляде Энн читалась обида.
– Сарказм, значит. Ты знаешь, что значит «сакральное»?
– А ты знаешь, что такое «сарказм»? – с нарочитым удивлением ответила Энн.
В ответ он лишь добро усмехнулся, затем залез обратно и вылез уже с ларцом в руках.
– Я хотел извиниться, что прочёл их без спроса.
– Пожалуйста.
– Пожалуйста?
– Извиняйся.
Он улыбнулся, потупив взгляд в пол, а затем посмотрел девочке прямо в глаза:
– Мисс, я очень сожалею, что задел ваши чувства. Но в своё оправдание хочу сказать, что от чтения меня мог удержать лишь скучный рассказ. Но «Королевство Косматых Гор» совсем не такое. – Он передал шкатулку ей в руки.
Энн заинтриговано подняла глаза и столкнулась с ним взглядом:
– Не такое?
Мальчик понял, что ему удалось зацепить юную леди, он залез в шалашную хижину и через секунду снова оказался снаружи.
– Твой рассказ… увлекательный. – Он протянул ей книгу. – А вот эта книга… – Энн взяла историю о мальчике-сироте и его соседях-мышках. – Разве она не для детей?
Она засмущалась и почувствовала, как щёки заливает краской:
– Да.
– Почему ты читаешь её? – Он даже не пытался скрыть удивления.