Экспансия
Шрифт:
В башне что-то клацнуло, а следом вновь раздался голос Лоотуна:
— Вроде работает. И хорошо бы пальнуть разок, другой. Но боеприпаса маловато, конечно. И это… Вбок он не поворачивается почти. Так что сектор огня самохода практически только средняя треть передней полусферы.
Привлечённые видом дымящегося шестиколёсного монстра, со всего лагеря стали стекаться любопытные. Толпа на глазах росла, шепчась и переминаясь.
На их лицах я читал смесь детского любопытства к диковинке, глубокий страх к этой уродливой мощи и сомнение в её безопасности. Ведь совсем недавно все они были свидетелями кровавой
Марк Туллий холодным взглядом оценил собравшуюся толпу и зычно гаркнул, указав дланью:
— Череп и Смотритель! Вы-то мне и нужны!
Из задних рядов вышли вызванные и коротко, без энтузиазма поклонились.
— Значит так, — легат ткнул пальцем в сторону Лоотуна, который уже сползал с брони. — Вы двое отныне под командованием Лоотуна. Помогаете осваивать этот самоход.
— Впрочем, — его губы искривились в жестокой ухмылке, — вам же на нем и в бой идти. Поэтому в ваших же интересах сделать это наиболее хорошо.
Выслушав неискренние подтверждения и повернувшись к успевшему спуститься бывшему воителю, легат добавил:
— Дозволяю использовать пять патронов для пристрелки.
— И раз мы всё равно здесь уже все собрались, — легат вновь провел рукой, проявляя на плацу мой трехствольный трофей и двухколесный самоход. — Фламмифер, всё одно тебе с этим пулеметом воевать, так что тебе его и таскать.
Обратившись уже не только к Лоотуну, но и ко мне, он спросил:
— А про это что скажете?
— Всадница на нем ездила, словно на быстром скакуне, — вспомнил я схватку со Сладким Ядом.
Лоотун кряхтя поднял двухколесный самоход на колёса. Примерившись, он двинул самоход ногой снизу, из-за чего оттуда сдвинулась какая-то кривая железка. Она уперлась в землю, поэтому самоход смог с небольшим наклоном стоять на колесах самостоятельно.
— Ну, что тут скажешь, — Лоотун поскреб пятерней затылок. — Судя по вони от двигателя, работать должен этот уродец на бензине. А у нас так-то в ходу только спирт. Да и масло и их смеси в разных пропорциях…
— В штурме пригодится? — Марк Туллий прервал Лоотуна, собравшегося ещё что-то сказать.
— Нет. Всё равно водить его никто из нас не умеет. А умел бы, то толку всё равно было бы немного. Ни брони, ни вооружения. Только скорость.
— В Тартар его тогда, — Марк Туллий обреченно махнул рукой и повернулся к железной махине. — Через два дня доложишь по состоянию самохода. В том числе и идеи по применению его в предстоящем штурме.
— Пелит, — взгляд легата уперся в жреца, — к завтрашнему утру мне нужен список всех Героев и их ключевых навыков. Таких как тот туман, который здорово помог против невидимок во время защиты храма.
— Будет исполнено, стратегумахус, — кивнул жрец, снова погрузившись в свои мысли.
Марк Туллий тяжело вздохнул и снова посмотрел на всё еще слегка дымящийся самоход. Гнев на его лице сменился ледяной расчетливой яростью. Он резко огляделся, кого-то выискивая в толпе.
— Секст! Тащи сюда того идиота. Двадцать ударов. Пришла пора восторжествовать правосудию и преподать урок. Пусть все видят, чем платят за глупость, обернувшуюся кровью союзников.
Декан кивнул, резко развернулся и, прихватив с собой двух легионеров, зашагал длинными шагами в сторону
шатра, где, по всей видимости, держали виновника.Марк Туллий, не теряя и мгновения, выхватил взглядом из толпы еще одного десятника.
— Луций! — голос легата прозвучал громко, как удар меча о щит, приковывая внимание. Широким рубящим жестом он указал на два вкопанных бревна, где все еще висели тела двух легионеров, казненных за малодушие. — Эту падаль долой со столбов! Суньте их в бездонную торбу. Как вернемся на Гею, предадим их огню.
Легат сделал глубокий вдох и заговорил размеренно и громко:
— Легионеры! Герои! Юниты и Воители! Все, кто носит оружие во славу Зевса! Взгляните на этого человека! — Его рука резким рубящим жестом указала на понуро идущего меж конвоиров связанного героя. — Взгляните на Верика! Нет… Не на Героя. На неумеху! На убийцу по глупости! На позор нашего воинства!
Верик . Человек. Герой. Уровень 2.
Голос легата крепчал, становясь ещё громче, наливаясь металлом и наполняя все пространство:
— Он стоял здесь! На земле Олимпа, под сенью благословения Громовержца! И что он сделал? Увидел оружие! Чужое! Смертоносное! Оружие, о котором ничего не знал! Но вместо разума, вместо осторожности, что в нем взыграло? Детское любопытство? Жажда потрогать диковинку!
Марк Туллий сделал паузу. Гневная усмешка исказила его лицо. Он медленно обвел взглядом всех, задержавшись лишь на облепленных кровью и дерьмом столбах.
— Он протянул свою кривую неумелую руку и схватился за рукоятку, будто это жопа похотливой девки! Не думая! Не видя, куда смотрели стволы! Не видя спины своих товарищей, своих братьев по оружию, которые шли спокойно к шатрам, думая о предстоящей битве, о долге!
Голос легата внезапно сорвался на рык, полный нечеловеческой ярости:
— ЧЕТВЕРО МЕРТВЫХ!ДЕСЯТКИ ИСКАЛЕЧЕНЫ! Четверо верных сынов Рима и Геи! Четверо, кто мог бы стоять в строю! Кто мог бы прикрыть твой тыл, Верик, в грядущей мясорубке! Их кровь на ТВОИХ руках! Их крики в ТВОИХ ушах должны звучать вечно!
Он отступил на шаг, и его голос вновь обрел ледяную неумолимую четкость приговора:
— Потеря боевого товарища — это величайший позор! Потеря по глупости, по слепому идиотскому любопытству — позор вдвойне! Пусть все запомнят! На поле боя нет места любопытным младенцам! Здесь каждый шаг, каждое прикосновение к чужому оружию, к чужой силе может стать последним! Не только для тебя, но и для тех, кто стоит рядом! Кто доверяет тебе свой фланг! Кто ждет от тебя поддержки!
Он резко повернулся обратно к понуро стоявшему герою:
— Если бы Кронид в своей милости не воскресил павших, а богоравный Пелит не затворил раны раненым, то смерть твоя была бы долга и мучительна. Поэтому ты заплатишь не жизнью! Ты заплатишь кровью! Болью! Позором!
Верика сноровисто растянули между столбов будто стреноженную лошадь.
Марк Туллий властным жестом подозвал легионера с тяжелой сыромятной плетью. Наклонившись к нему так, что лишь ближайшие могли слышать, он тихо выдохнул на ромейском: — Non usque ad mortem. (лат. Не до смерти)