Экспансия - 1
Шрифт:
Поставив машину возле отеля, Роумэн еще раз оглядел <шевроле>, вода из радиатора по-прежнему текла тонкой струйкой.
– Что делать?– спросила девушка растерянно.
– Пошли, отгоним мой <форд>.
– Идите сами, у меня в машине багаж.
– Испанцы не воруют.
– Так я вам и поверю! Мне дедушка говорил, что они все жулики.
– А он хоть раз был здесь?
– Нет, но он был очень начитанный.
Роумэн сломался пополам; смеялся он, как всегда, беззвучно; махнул рукой и побежал к <форду>. Когда дали красный свет, он в нарушение всех правил пересек улицу и запарковал свою машину возле <шевроле>.
– Перетаскивайте
– Это вы перетаскивайте мой багаж! Разбили машину и тут же начинаете эксплуатировать несчастную девушку.
– Покажите-ка зубы...
– Что?! Я разбила рот?!
– Нет, просто я хочу поглядеть, какие у вас острые зубы.
Девушка улыбнулась; улыбка у нее была внезапная, лицо сразу изменилось, лоб разгладился, стало видно, какой он большой и выпуклый; исчезли ранние морщинки возле длинных голубых глаз; никакой косметики; но она не так молода, как мне показалось вначале, подумал Роумэн; ей не двадцать, как я думал, а вот-вот тридцать; тем лучше, девичье неведение предполагает в партнерстве юношескую неопытность, а мне скоро сорок...
Он помог ей перетащить баул, чемодан и большую полотняную сумку, на которой было вышито два слова: <Норвегия> и <Осло>.
– Я - Пол Роумэн, а как вас зовут?– сказал он.
– Кристина Кристиансен... Криста...
– Давно из Осло?
– Откуда вы знаете, что я оттуда?
– Я пользуюсь дедуктивным методом Шерлока Холмса.
– Нет, правда...
– А сумка чья?– он кивнул на заднее сиденье.– Там же про вас все написано.
– Так я могу быть из Канады... А сумку просто-напросто купила в Осло.
– Я канадцев различаю за милю, - сказал Роумэн.– У меня есть друг, который воспитывался в Квебеке... Что мне с вами делать? Съездим в вашу страховую компанию?
– А я и не знаю, где она...
– Покажите документы на машину.
– Они остались в ящике.
– Принесите.
И фигурка у нее прекрасная, подумал Роумэн, вот повезло. а? Я ощущаю постоянную пустоту вокруг себя; после того как облегчишься с французскими гастролершами, которые обслуживают иностранцев в <Ритце>, делается еще более пусто, хоть воем вой. А с этой веснушкой мне вдруг стало спокойно, я почувствовал себя живым человеком, мне захотелось забыть Брунна, нацистов, Харриса и поехать с ней в деревню, посидеть в маленьком кафе, дождаться вечера, когда люди начнут петь свои прекрасные песни, самому запеть вместе с ними, и ее научить тому, как надо помогать себе слышать ритм, выщелкивая его сухими быстрыми пальцами.
– Вот, - сказала Криста, протянув ему документы.– Я не понимаю по-испански, мы с хозяином гаража объяснялись жестами.
– Здесь это опасно, - улыбнулся Роумэн и включил двигатель. Особенно с вашей фигурой.
– Я занималась японской борьбой.
– Ладно, продолжайте ею заниматься, - сказал Роумэн, разглядывая помятые бумаги, которые фирма по аренде машин вручила Кристине.– Едем к ним, там все урегулируем. Сколько вы им уплатили?
– За три дня...
– Я спрашиваю про деньги, а не про дни.
– Двадцать долларов.
– Они взяли у вас доллары?
– Конечно.
– Это здесь запрещено. Они обязаны брать только песеты.
– Почему?
– Чтобы укреплять престиж собственной валюты и пресекать спекуляцию на черном рынке... Вы чем занимаетесь?
– Пишу дессертацию.
– О чем?
– О ерунде. Интегральные зависимости...
– Что?!
– Не хочу я об этом говорить!
Мне эта математика опротивела, как ромашковые таблетки! Я не желаю помнить о том, чем мне скоро снова придется заниматься.– Зачем же тогда писать диссертацию?
– Затем, что этого хотела мама. И папа тоже, а он был профессором математики. А я им обещала, когда они были живы. А они приучили меня держать слово.
– Хорошие у вас были папа и мама.
– Очень. А вы чем занимаетесь?
– Бизнесом.
– Вы не англичанин.
– Нет.
– Американец, да?
– Он. Никогда раньше не были в Мадриде?
– Никогда.
– Нравится город?
– Так ведь я с аэродрома - в бюро аренды, оттуда - вам в бампер и после этого в вашу машину. Я здесь всего два часа.
– Устроили себе отпуск?
– Да. Мои друг сказал, что в октябре здесь самые интересные корриды. И билеты не очень дороги.
– Слушайте больше ваших друзей... Билеты всегда стоят одинаково, здесь нет туристов, закрытая страна, цены регулируются властью... Кто только болтает такую чушь?!
– Вы рассердились?
– Ничего я не рассердился, просто не люблю, когда люди болтают чепуху.
– Вы ревнивый?
– А вы наблюдательная.
– Математик, - усмехнулась Криста, - ничего не попишешь, мне без этого нельзя... Как в шахматах... Знаете, как называют шахматы?
– Как?
– Еврейский бокс.
Роумэн снова сломался, даже стукнулся лбом об руль; отсмеявшись, сказал:
– После того как мы все отрегулируем с вашей машиной, я отвезу вас к себе. У меня большая квартира, можете жить у меня.
– Сначала позвоните жене, она может быть против.
– Ладно. Позвоним от меня, она в Нью-Йорке, я спрошу, не будет ли она против, если у меня поживет пару недель очень красивая девушка, вся в веснушках, с длинными голубыми глазами, но при этом черная, как воронье крыло.
– Я крашеная, - сказала Криста.– Вообще-то я совершенно белая. Вы видели хоть одну черную норвежку?
– Где вы так выучили английский?
– Родители отдали меня в английскую школу... Они были англофилами... У нас часть людей любит немцев, но большинство симпатизируют англичанам.
Они приехали в бюро проката, Роумэн зашел к шефу, который дремал за стеклянной дверью, расфранченный, в оранжевом пиджаке, невероятном галстуке, с двумя фальшивыми камнями на толстых пальцах, поросших острыми щетинистыми волосками.
– Хефе, - сказал Роумэн, - ваша клиентка чуть было не погибла в катастрофе. Вы всучили ей автомобиль без тормозов.
– Кабальеро, - ответил шеф, - все мои автомобили проходят самое тщательное обслуживание. За машинами следят лучшие иностранные специалисты. Я не доверяю мои машины испанцам, вы же знаете наш народ, тяп-ляп, никакой гарантии, все наспех, бездумно. Я дал сеньорите прекрасный <шевролете>, на нем можно проехать всю Европу.
– Хефе, дрянь этот ваш <шевролете>, - в тон хозяину ответил Роумэн, ох уж эти испанцы, они вроде немцев, не говорят <пежо>, а <пегеоут>, не <рено>, а <ренаулт> и обязательно <шевролете>, а не <шевроле>, тяга к абсолютному порядку, а существует ли он на земле? Мир взлохмачен, безалаберен, может, в этом-то и сокрыта его высшая прелесть.– Давайте уговоримся о следующем: сеньорита не обращается в страховое общество, у нее много ушибов, она может нанести вам серьезный ущерб, <шевролете> стоит возле Сибелес, пусть ваши люди приволокут его сюда и тщательно отремонтируют, а вы предоставите сеньорите малолитражку, если она ей потребуется. Договорились?