Его тайна
Шрифт:
Пуще всех, конечно же, наслаждалась Рождеством семилетняя Кэсси, которую он полдня возил на своей спине. К вечеру она так умаялась, что уснула прямо на диване посреди гостиной, рядом с теплым камином, невзирая на суматоху и шум вокруг. И только уложив ее спать, Николас вспомнил, что уже пару дней не видел синьорину Нэро, которая явно не упустила бы такой прекрасной возможности сказать в его адрес какую-нибудь едкую язвительную колкость. Сколько гадостей позволяли придумать одни только оленьи рога…
Отношения у них не сложились с самого знакомства. Николас по-прежнему не мог избавиться от чувства, что сквозь синие
Остальные студенты сразу невзлюбили новенькую. Честно говоря, Хотмана это сильно тревожило, ведь совет попечителей не погладит его по голове за лишние конфликты в кампусе, не говоря уж о том, что он вообще той самой головы лишится, если вдруг кто-нибудь умрет. А Эспер, учитывая ее историю, могла бы этому поспособствовать, хотя в большей степени в ссорах виновата была даже не сама мисс Нэро, а ее черная фамилия и скверная репутация клана «Вааца». Многие в сверхъестественном сообществе знали о жестоком папаше и о том, что он, с парочкой своих верных волков, последние пару десятков лет творил в Италии, а сплетни распространялись очень быстро.
Прождав почти два часа в теплой шумной гостиной, когда Эспер соизволит-таки спуститься, Ник почувствовал укол совести от того, что ведет себя слишком инфантильно для человека, которому через неделю стукнет тридцать, и решил сам позвать девчонку отпраздновать вместе с остальными, ведь ее, возможно, даже никто не пригласил… А ведь он обещал Джессике присмотреть за ней.
Поэтому сейчас Хотман уже стоял в коридоре, и в последний раз взглянув на часы, подумал и решил, что Эспер вряд ли спит, и требовательно постучал в дверь.
— Уже без десяти минут двенадцать, мисс Нэро! — Никто ему не ответил. Ник чуть подождал и постучал еще громче. — Пропустите Рождество и не получите свой подарок! — И вновь раздражающая тишина в ответ. — Мне передала его Джесс… Презент прямо из Италии.
Николас терпеть не мог, когда его игнорируют, а еще и нянчиться с подростками. Всеми этими заморочками и обидками они сами себе портят жизнь, а ему создают совершенно ненужные проблемы.
— Все уже давно внизу и не хватает только вас! — недовольно выкрикнул Ник, устав ждать ответа. Часы показывали уже без семи минут. Нервно походив рядом с дверью из стороны в сторону, он уже почти решил уйти, но проклятая совесть опять не позволила.
— Нужно было предупреждать заранее о своем нежелании участвовать в празднике, мисс Нэро. Таковы порядки в нашей академии, — холодно процедил Николас, — а теперь я просто обязан узнать, не случилось ли что-то. Советую соизволить открыть свой рот и ответить словами, ведь у меня, как у директора, имеются запасные ключи от всех дверей!
И… опять молчание.
«Да сколько же можно!» — в сердцах воскликнул Ник, бросив коробки с подарками себе под ноги. Часы показывали уже без пяти минут, а Эспер по-прежнему не отвечала, хотя вроде была в комнате: слышались тихие шаги. Вот в такие моменты он просто ненавидел свою работу. Даже Рождество не обошлось без лишней драмы…
Николас тяжко выдохнул, желая успокоиться, и привалился лбом к холодной двери. Хотелось пару-тройку раз удариться
об нее головой, а ведь еще несколько часов назад день казался таким идеальным! Обернувшись, он облокотился спиной о створку и начал торопливо искать ключи. Нашлись только от машины, его кабинета и спальни…Черт!
Как назло связка с запасными ключами, видимо, осталась пылиться на столе в общей комнате отдыха преподавателей, ведь в канун Рождества Хотман настроился верить в лучшее и даже не подумал взять их с собой.
— Со мной все хорошо, проваливайте! — внезапно воскликнула Эспер. Наверное, решила, что он скоро откроет дверь, не выдержала и сдалась.
Николас протяжно выдохнул и тяжело сполз по двери, усевшись на пол. Наручные часы показывали уже без трех минут. Вот только слез и истерики ему еще не хватало. Внутри острыми кошачьими когтями вдруг заскреблось неприятное сочувствие… Не мог он уйти, когда девчонка явно сильно расстроена. Голос прозвучал так высоко и надломлено, будто она весь день только и делала, что плакала… А остальные, включая него, веселились, но ведь кто-то же довел ее до такого состояния? Или, может, она сама. Стоило выяснить.
— Тебя не позвали на праздник? — спросил Ник.
— Я не хочу праздновать, отвалите и дайте мне поспать!
— Нельзя найти друзей, не выходя из комнаты, — ответил Ник, взглядом продолжая гипнотизировать стрелку часов на руке.
— Можно, если вы не идиот, который не умеет пользоваться интернетом, — парировала Эспер.
— Вижу тебе уже лучше! До Рождества осталась пара минут…
— Я никуда не пойду! — перебила его Эспер. — И мне не нужны друзья. Все мои друзья, вся моя стая… Все мертвы…
«Так вот в чем дело», — Ник вновь тяжело вздохнул. Кое-что он исправить не в состоянии, как ни крути… Рождество — семейный праздник, он был счастлив весь день провести с Кэсси, а у Эспер не осталось совсем никого.
— Что бы ты ни думала… Мне правда жаль, — протянул он. — Но ты должна знать, что у тебя есть шанс обрести здесь новую стаю, если ты, конечно, перестанешь грубить налево и направо.
Эспер промолчала, но Ник и не рассчитывал услышать ответ. Тем временем стрелка отсчитывала последние секунды до нового дня. Три. Две. Одна.
— С Рождеством! — с толикой грусти произнес Николас, когда обе стрелки слились в одну вертикальную линию. Из гостиной послышались громкие крики студентов, звуки разрывающихся хлопушек и топот ног… Если бы в прошлом году кто-нибудь ему сказал, что следующее Рождество он проведет, сидя под дверью, за которой заперлась дочка Ренато, он бы точно громко расхохотался. Бред…
— С Рождеством… — еле слышно пробурчала Эспер в ответ.
«Опять плачет…»
— Не хочешь узнать, что тебе подарила Джесс? — спросил Ник, желая хоть как-то ее отвлечь.
— Мне же не четыре года!
— А очень похоже, — фыркнул Николас, и потянулся к своей подарочной коробке, заранее зная, что будет внутри. Неторопливо сдернув обертку, он достал полосатый кусочек ткани. На этот раз черно-желтый, хотя скорее желто-черный. — Мне вот она подарила галстук, — сказал Ник и грустно рассмеялся.
— Какой по счету… Десятый? — иронично хмыкнула за дверью Эспер, словно прочитав его мысли. — Хотя вам, наверное, по нраву, ведь вы их никогда не снимаете. Ставлю свой подарок на то, что один вы даже сейчас нацепили…