Eden
Шрифт:
И теперь он улыбается, и эта едва заметная улыбка вкупе с нахмуренным взглядом выглядит также опасно, как и его ярость.
— Тихо, — шепчет он, убирая палец с моих губ и обнимая меня другой рукой за талию. — Тихо, моя маленькая грязнокровка. — Его пальцы сильнее сжимают мою талию, и сквозь одежду я чувствую тепло его руки на своей спине. — Теперь…
Он резко притягивает меня ближе к себе.
Нет…
Я поворачиваюсь, чтобы сбежать, но он в мгновение ока хватает меня и прижимает к стене.
Я в ловушке. Между ним и холодным камнем.
В безвыходном
Когда-то меня бы это рассмешило.
Он лениво смотрит на меня, но в его взгляде сквозит опасность, а глаза холодны, как лед. Мне это не нравится. Определенно.
— Пожалуйста, простите…
— Шшш… — Люциус мягко проводит рукой по моей щеке и зарывается пальцами в волосы.
— Теперь, касательно того, о чем ты говорила…
Его голос низкий. Слишком низкий. Он прижимается бедрами к моим, и внутри меня все стягивается в тугой узел, когда его пальцы глубже зарываются в мои волосы. Так близко. О, Боже! Что я наделала?! К чему это приведет? Я думала, что это мне не грозит.
Правда?
Я… я не знаю.
Думаю, я все же должна была знать, чем все это может закончиться. Он имеет надо мной неограниченную власть. Во всех отношениях…
Во всех, кроме этого.
Его пальцы мягко ложатся мне на затылок, и весь мир вокруг перестает существовать. Есть только он, прижимающий меня к стене. Я пытаюсь оттолкнуть его кулаками в грудь, но тщетно. И я вижу только его лицо. Бледное, аристократичное лицо, усмешку на его губах и холодные серые глаза.
Люциус склоняется ко мне, и я забываю, как дышать…
Не могу думать…
Просто… закрываю глаза…
И в этот миг он сильно хватает меня за волосы, поворачивая мою голову вбок, и ударяет меня о стену.
Голова будто раскалывается на миллион маленьких кусочков. Черт! Вот дерьмо! Это так больно, что из головы мигом улетучиваются все мысли. О, господибожемой!
Но ему все равно. Не выпуская моих волос, он яростно шепчет мне на ухо.
— Как ты посмела даже предположить, что я когда-либо рассматривал такой поворот событий? Ты правда думала, что я буду марать руки о грязнокровку, а особенно о тебя… тебя! Ради Бога, да ты только посмотри на себя! Я скорее спрыгну со скалы, чем коснусь такой мерзости, как ты. Тебе ясно?
Я тихо всхлипываю, глаза наполняются слезами от боли, гнева и унижения. И я едва могу говорить, поэтому не отвечаю ему. Он сильнее прижимается ко мне, сжимая в кулак мои волосы. Из горла вырывается всхлип.
— Я спрашиваю, тебе все ясно?
— Да, — едва слышный шепот, и теперь я абсолютно унижена.
Краем глаза наблюдаю за ним, и на мгновение кажется, будто он хочет мне что-то сказать, но вместо этого он отпускает меня, отходя назад. Я сползаю по стене на пол. Униженная и смиренная.
Он отворачивается, проводя рукой по волосам, но я не вижу выражения его лица.
А когда он поворачивается вновь, его взгляд ничего не выражает, а на лице непроницаемая маска. И голос…холодный и резкий.
— А теперь, вернемся к предмету нашего обсуждения.
* * *
— Кто
ты? — он задавал этот вопрос на протяжении нескольких часов.— Грязнокровка, — монотонно отвечаю я. — Отребье. Урод. Маггла, вырядившаяся в ведьму.
— Кто твои родители?
— Мерзкие магглы, — слезы стоят в глазах, но я не позволю им пролиться в его присутствии.
— Кто твой хозяин?
— Волдеморт. — Если он думает, что я еще хоть раз расплачусь перед ним, то пусть катится в ад.
— Что прости?
Делаю глубокий вдох, и ноющие ребра напоминают мне о том, как он заставил меня согласить с ним во всем.
— Темный Лорд.
— Кому ты должна подчиняться?
— Тем, кто выше меня, — слезы жгут глаза, но я не дам ему увидеть их. Никогда.
— И кто же выше тебя?
Еще немного и все закончится.
— Те, у кого чистая кровь.
Все. Боже, кажется, это длилось вечность, но, в конце концов, закончилось.
Он улыбается. Думаю, это одна из настоящих улыбок этого ублюдка.
— Я знал, что ты сломаешься, — он усмехается, и его голос такой тихий. — Кажется, я был прав, не так ли?
Чувствую себя так, будто я мертва.
Господи милостливый, позволь мне увидеть, как Люциус Малфой страдает. Как он корчится в муках и агонии и молит о пощаде…
— Ты не собираешься ответить мне, грязнокровка? — спрашивает он, растягивая слова. — Я прав? Ты сломлена?
— Да, — отвечаю сквозь стиснутые зубы.
Позволь мне увидеть его смерть…
Он улыбается еще шире, и меня охватывают ненависть и стыд.
— Хорошо.
Люциус отходит от меня, указывая палочкой на пол, где в мгновение ока появляются чашка супа, кусок хлеба и кубок с водой.
— Прошу. Ты должно быть голодна.
Пошел к черту.
Хотя нет, ад слишком хорош для него. Его вышвырнут оттуда, едва он успеет переступить порог.
— Когда закончишь, можешь поспать. Думаю, тебе стоит побыть здесь некоторое время. Я еще не закончил с тобой. Мне хочется убедиться, что ты действительно усвоила урок.
Что ж, это еще не конец. И это никогда не закончится.
Он проводит пальцем по моей щеке, и я шарахаюсь от него. Он ухмыляется.
— Сожалею, что не могу остаться с тобой, у меня есть очень важное дело. Между тем, желаю тебе приятных сновидений.
Он достает из кармана маленький ключик.
— Главный зал.
Едва слова срываются с его губ, как ключик озаряет комнату красным светом, и последнее, что я вижу перед тем, как Люциус растворяется в воздухе, — это ухмылка на его лице.
Я медленно ложусь на пол.
Господи, позволь мне увидеть, как он страдает, и я буду благодарить за это вечно. Аминь.
Как он смеет? Как… как черт побери, он смеет? Я ненавижу его, и его гребанные чистокровные замашки, его самодовольство и лицемерие. Ублюдок, какой же он ублюдок…
Я беру поднос с едой и бросаю его в стену, равнодушно глядя, как он врезается в стену и падает на пол, вода разбрызгивается в стороны, а кубок катится по полу.