Чтение онлайн

Именно этими путями образовались земельные владения армянских церковных и светских феодалов в XV—XVIII вв. И. П. Петрушевский пишет, что, “помимо легальных путей приобретения мульков — шахского или ханского пожалования, наследования и покупки, был еще и нелегальный путь. Многие документы (особенно Эчмиадзинской серии шахских фирманов) говорят о захватах земли чиновными и знатными людьми и их управляющими (векилями), главами кочевых племен, иногда откупщиками государственных налогов, ростовщиками, купцами. Земли захватывались чиновниками или сильными землевладельцами у более слабых, но чаще у... незакрепощенных еще сельских общин (джамаат)...”. Далее он отмечает, что “захваты земель и споры из-за земель при Сефевидах были обычным делом. Эчмиадзинскому монастырю приходилось вести ряд таких тяжб из-за владения мульками” [62] .

Источники

и пути образования крупных земельных владений в Армении в XV—XVIII вв. следует рассмотреть более подробно.

1. Покупка земель. Выше уже говорилось о землях гандзагин. С XV в. Эчмиадзин и другие монастыри начинают скупать земли. В середине XVIII в. Эчмиадзин владел уже 23 деревнями и 700—750 га садов и виноградников.

2. Приобретение мулька путем захвата. В “Джамбре” подробно рассказывается о захвате и присвоении земель Эчмиадзином, который, помимо указанных мульковых деревень и садов, имел в хозяйстве еще 24 пахотных поля общей площадью 700—750 га. По свидетельству Симеона Ереванци, из этих полей были закреплены шахскими грамотами за монастырем только 11, остальные же 13 были приобретены в XVII—XVIII вв. Характерна история приобретения земли Ханлыг-айги площадью в 140 сомаров [63] .

Ханлыг-айги был садом ереванского хана. При патриархах Егиазаре и Нахапете ереванские ханы отдавали этот сад в пользование Эчмиадзину и требовали за это денежное вознаграждение. Патриарх Нахапет при Фарзали-хане отказался платить деньги. Тогда Фарзали-хан поручил обработку сада мелику Карпинского махала Нерсесу и другим знатным людям. Они же, отдавая хану ежегодно требуемую сумму, по настоянию Эчмиадзина оставляли сад необработанным, отчего он в конце концов превратился в пустошь. В 20-х годах XVIII в. Эчмиадзин, воспользовавшись удобной политической ситуацией, присвоил себе этот участок и превратил его в пахотное поле.

Таким же путем был приобретен в 1711 г. сад, называемый Вери, или Шахи-кули [64] . Симеон Ереванци откровенно пишет и о том, что земли Мхитаренц-айгинер раньше “были садами наших крестьян”. Хотя он не говорит, каким образом крестьянские сады превратились в пахотные земли Эчмиадзина, не приходится сомневаться в том, что Эчмиадзин либо присвоил их путем захвата, либо купил у обедневших крестьян (которые, вероятно, стали мшаками, т. е. наемными работниками Эчмиадзина).

О том, что захват и присвоение земель были обычным явлением, убедительно свидетельствует один из документов, изданных Матенадараном. В нем говорится, что некий Акоп, сын Нубарши из Тавриза, хотел продать свой сад, граничивший с садом Эчмиадзина. Друзья Акопа говорили ему: “Нет размежевывающей стены [между твоим садом и садом Эчмиадзина], а поэтому армянин не купит твой сад; если же ты продашь его иноверцам, то они причинят ущерб саду Эчмиадзина... Сначала ты сообщи патриарху [о своем намерении]: может быть, [он] купит [твой сад] для Эчмиадзина, так как сад не имеет размежевывающей стены или забора. Если же он не купит, тогда ты сам решишь — продашь кому захочешь” [65] . Если бы сад Акопа купил влиятельный мусульманин, то создалась бы угроза саду Эчмиадзина. С другой стороны, если бы сад Акопа попал в руки покупателя-армянина, то новому владельцу скорее всего пришлось бы уступить Эчмиадзину купленный сад, или же монастырь просто захватил бы сад и прогнал владельца.

Особенно часто прибегали к захватам мусульманские феодалы, использовавшие свое привилегированное положение. Так, например, в деревне Егвард (Карпинский махал) армянин парон Акопджан, сын парона Сета, имел мульк в 4,5 данга, а некий Мурад-бек — мульк в 1,5 данга. Этот Мурад-бек, рассказывает Симеон Ереванци, насильно захватил 4,5 данга мулька Акопджана. Акопджан обратился к шаху, но пока он получил соответствующее шахское распоряжение на имя ереванского хана, последний был отстранен от должности. Акопджану пришлось вторично ехать в Исфаган. Затратив большие средства, Акопджан, очевидно, во избежание новых притеснений поспешил сдать свой мульк в вахм Эчмиадзину. В дальнейшем, вплоть до 20-х годов XVIII в., ереванские ханы, отняв деревню Егвард у Эчмиадзина, держали ее в своих руках, называя “халисе”.

3. Приобретение мулька путем завоеваний. Появление в армянском языке глагольной формы “млкел” (от слова “мульк”), имеющей значение армянского” слова “тирел” (*** — владеть, завоевать, сделать своим владением), следует, по-видимому, считать результатом процесса захвата и завоевания земель сильными феодалами у более слабых. У армянского хрониста XV в. о Кара-Юсуфе говорится, что в 1406 г. он “прибыл в Армению... направился в Тавриз и дальше млкеац (т. е. завоевал) многие места до города Султания...” [66] .

В этом контексте слово “млкеац” (прош. вр., ед. число, 3 л.) употреблено в том же значении, как и слово “тирел” у Степаноса Орбеляна, т. е. “владеть”, “завоевать” и т. д. В данном случае мульк приобретен путем завоевания, и обладатель мулька мог смотреть на свое владение как на неограниченную земельную собственность.

Этот процесс шел усиленным темпом в XIII—XVI вв., но он продолжался и в XVI—XVIII вв. Потомки армянских феодалов и их вассалы, уцелевшие во времена владычества монгольских и других завоевателей, с XVI в. стали приобретать новые земли, расширять свои владения.

4. Пожалование земель. Некоторые из армянских феодалов, сохранившие к концу XV—началу XVI в. свои земли или часть их, при Сефевидах стали получать утверждение в своих наследственных правах и даже пожалования от Сефевидов. Феодал, получивший пожалование, был одновременно представителем шахской власти на данной территории.

Шахи и ханы жаловали земли только наиболее крупным и влиятельным местным феодалам, на которых они могли опереться во время войн или при управлении покоренной страной. В большинстве своем это были потомки старых армянских феодальных домов (мелики Шахназаряны в Гегаркуни, Хасан-Джалаляны в Хачене, потомки Закаридов и Орбелянов в Лори и т. д.), которые стали усиливаться с конца XV в. и в период борьбы Сефевидов против Турции оказали помощь Сефевидам. Уже в середине XVI в. среди армянских феодалов выдвинулся “парон-мелик Шах-Назар, сын Мелик-бека”. Мелик Шах-Назар заложил основу сильного меликства и стал родоначальником дома меликов Шахназарянов в Гегаркуни и Варанде. Историк XVII в. Аракел Даврижеци сообщает о мелике Шах-Назаре (1578—1608), что он был “сильным и знаменитым ишханом” (князем) среди армян и шах Аббас I “пожаловал ему власть меликства и отдал ему и его братьям имения и деревни, написал вечную грамоту, скрепил ее царской печатью и отдал им [для того], чтобы это было вечным и постоянным владением их и их потомков из рода в род” [67] .

Однако в основном в Армении пожалования от шахов и ханов получали персидские ханы, беки, мусульманское духовенство, шахские чиновники и т. д. Шахские и ханские пожалования армянским феодалам следует рассматривать как один из источников образования мульковых владений, но отнюдь не как первоначальный и основной источник. Например, подавляющая часть монастырских владений образовалась отнюдь не за счет шахских и ханских пожалований. Наконец крестьянские земельные участки и имущество, которые также назывались мульком, переходили в руки феодалов не путем пожалования, а в результате купли-продажи или захвата. Монастыри приобретали эти земли также в виде вакуфных дарений. Анализ путей образования мульковых владений позволяет понять противоречия и борьбу между армянскими и персидскими феодалами, с одной стороны, и между классом феодалов и крестьянством — с другой.

Рост владений армянских церковных феодалов за счет земель крестьянства можно проследить на примере Эчмиадзина.

В 1713 г. крестьяне селения Алибеклу вследствие своего бедственного положения были вынуждены заложить Эчмиадзину за 14 туманов часть своих земель, называемых Имамарх. По свидетельству Симеона Ереванци, монастырь превратил эти весьма плодородные земли в пастбища. В дальнейшем крестьяне пытались вернуть свои земли, но так как у них не было денег, чтобы уплатить долг, то монастырь, воспользовавшись этим, в 1736 г. окончательно присвоил себе земли Имамарх [68] . Боясь, что другие мулькдары могут погасить задолженность крестьян и тем самым отнять эти земли, католикосы стремились не допускать выкупа крестьян из долговой зависимости. Таким же путем при католикосе Александре (1705—1714) попали в руки Эчмиадзина крестьянские виноградники деревни Ошакан. Крестьяне были вынуждены заложить за 180 туманов 5 мельниц и 20 виноградников сроком на 7 месяцев визиру Мирза-Мухаммад-беку из Саатлу и калантару [69] Хаджи-Мухаммад-Хусейну. Крестьяне деревни Ошакан взяли в долг еще 150 туманов сроком на 9 месяцев у ходжи Мовсеса из Еревана, а залогом за эту сумму были 8 виноградников и 12 мельниц. Крестьяне не смогли погасить долги в установленные сроки, в результате чего указанные виноградники и мельницы присвоили ходжа Мовсес и вышеупомянутые мусульмане. В 20-х годах XVIII в. ходжа Мовсес, Али-Кули-бек (брат визира Мирза-Мухаммада) и калантар Хаджи-Мухаммад-Хусейн продали Эчмиадзину все виноградники и мельницы, взятые ими за долги у ошаканских крестьян. Эчмиадзин в свою очередь пустил эти виноградники в продажу уже как свою собственность [70] .