Чтение онлайн

Следовательно, все, что было сказано о других угодьях [св. Престола], относится и к его водам. Как первоначально обстояло дело с водой, нам неизвестно, но когда св. патриарший престол занял блаженный Пилипос, он, кроме многих других благодеяний, совершает следующее великое и похвальное дело. Из недр нашей горы Арагац, с противоположной стороны, вытекала река, воды которой достаточно для [работы] восьми мельниц. Она называется по-турецки водой Гёзал-дары [“Прекрасного ущелья”]. Река эта текла по Шираку и впадала в Ахурьян [Арпа-Чай]. Сей блаженный католикос с большим трудом и издержками направляет воды этой реки в нашу сторону и соединяет с нашей рекой Касах. [Этой водой] и орошается наша равнина. После этого он подает шаху Аббасу II прошение, в котором говорится: “Наша страна страдала от недостатка воды. Я провел от такой-то горы столько-то воды, которая текла в чужое государство [391] , и присоединил к воде нашей равнины, что весьма полезно для земледелия и государственных доходов. Однако нам эта вода никакой пользы не приносит, ибо поселяне, завладев водой, отводят ее на свои поля в избытке, и нам остается недостаточно”. Пишет, между прочим, и о других своих полезных делах. Хан страны по имени Хосров со своей стороны свидетельствует о полезных делах католикоса и подтверждает написанное им. Затем он пишет особый указ населению нашей страны и строго приказывает: “Вода

реки Касах, сколько ее есть, должна быть разделена на две равные части. Одна часть назначается Престолу Эчмиадзина и его селу, а другая часть — остальным, селам равнины. Никто да не посмеет отступать от этого правила”. Издав этот указ, хан нашей страны, которого звали Хосровом, и много других вельмож из мусульман и армян отправились вместе с католикосом Пилипосом к запруде, [перегораживающей] реку в конце ущелья Ошакана, выше села: Хаджигара, там, где вода вступает на широкую Вагаршапатскую равнину и расходится по разным направлениям. Это место и теперь называется Банд [“Запруда”]. Здесь большими; каменными плитами перегораживают русло реки и всю ее воду делят на две части; ту часть, которая течет к западу по руслу реки, отводят тем селам равнины, которые входят в округ Карпи, а другую часть, которая течет к востоку, особым каналом отводят св. Престолу и соседнему с ним нашему селу. С тех пор этот порядок твердо устанавливается и становится известным каждому в стране Ереванской. Он существует и поныне, так что, если спросишь даже женщин и детей, все они окажут, что половина воды [реки Касах] принадлежит Эчмиадзину, а другая половина — населению. Был ли этот важный и полезный указ шаха Аббаса отдан Престолу или остался у хана и таким образом исчез, или же был потерян в св. Престоле — я не знаю. Мы его не нашли, хотя искали тщательно. Увы, увы! Перо отказывается писать и заставляет обрывать речь. Указ этот был написан в 1060 году мусульманской эры. Хотя иногда мусульмане, владельцы и жители других сел, ропщут и пробуют судиться с нами, чтобы получить для себя больше воды, однако не осмеливаются открыто с нами бороться ввиду незыблемости [установленного] порядка. Например, при католикосе Александре Джугаеци, в 1121 году мусульманской эры, некоторые села задумали получить лишнюю против нормы воду. Тогда поселяне нашего села вместе с поверенным св. Престола подают сидевшему тогда в Ереване. Мехр-Али-хану прошение, в котором говорится: “У нас издавна есть указ, и все знают, что половина этой реки принадлежит нам, а другая половина — остальным селам; а теперь крестьяне [из других сел] хотят брать больше”. Пять знатных мусульман — мираб [392] Сефи-Кули, Мухаммад, Садык, Хасан и мелик Автандил пишут под прошением: “Мы знаем и свидетельствуем, что в самом деле половина реки принадлежит селам, а половина — Эчмиадзину”. Это свидетельство они скрепляют своими печатями. Тогда на верху прошения хан пишет приказ о том, что никто не имеет права касаться воды Эчмиадзина, и скрепляет его печатью.

Такую же дерзость совершают другие деревни при католикосе Аствацатуре Хамаданци, в 1134 году мусульманской эры; и точно так же жители нашего села вместе с поверенным св. Престола подают Аллах-Кули, хану ереванскому, прошение о том же. Под прошением знатный мусульманин Хаджи-Хусейн пишет свидетельство: “Я семь лет был мирабом и знаю, что издревле половина этой воды принадлежит Эчмиадзину, а половина — другим селам”, — и ставит свою печать. Хан так же, как это было раньше, пишет приказ на этом прошении и ставит свою печать.

И тот же самый опор возбудили те же крестьяне во времена католикоса Александра Константинопольского в 1203 (1754) году нашей и в 1168 году мусульманской эры. Вследствие этого католикос подает прошение Азат-хану Афганскому, который тогда по-царски властвовал на Востоке (об этом мы говорили в 14-й главе). Азат-хан пишет на имя хана нашей страны особый указ, в котором говорится: “Так как прежними царями, указы которых сохраняются в Эчмиадзине, издревле установлено правило, что половина этой реки [Касах] должна принадлежать Эчмиадзину и половина другим селам, ты тоже держись этого правила и не позволяй никому касаться вод Эчмиадзина”. Эти три документа, в каждом из которых написано и засвидетельствовано, что половина воды принадлежит Эчмиадзину и что на это есть царский указ, сшиты и соединены воедино. Их найдешь по реестру. Береги их тщательно, ибо они весьма важны для доказательства наших прав на воду.

Когда в 1137 году мусульманской эры турки завоевали нашу страну и в Ереване, как мы уже многократно говорили, сидел Раджаб-паша, те же сельчане опять затевают со св. Престолом спор из-за этой реки. Вследствие этого католикос Аствацатур и жители нашего села подают Раджаб-паше прошение. Паша назначает от себя доверенное лицо, которому дает письменное распоряжение разделить воды этой реки на две части: как раньше, половину передать Эчмиадзину, а половину — остальным двадцати селам. Это происходит в 1138 году мусульманской эры.

Тот же опор возобновляется спустя три года, в 1141 году мусульманской эры, при Ибрагим-паше и католикосе Карапете. Этот паша также пишет бумагу, в которой говорится: “Как приказал Раджаб-паша, так приказываю и я: пусть половина этой воды принадлежит Эчмиадзину и половина — другим селам”.

Снова тот же спор возникает во времена Али-паши и католикоса Абраама Мшеци. Паше подают прошение, и он пишет бумагу с приказанием: “Как приказали Раджаб-паша и Ибрагим-паша, так же приказываю и я: пусть половина воды принадлежит Эчмиадзину, и половина — другим селам”. Это было в 1147 году мусульманской эры. Эти документы найдешь по реестру.

То же самое было и во времена католикоса Александра Константинопольского и афганца Халил-хана, который занимал эту должность по приказу Азат-хана. Этот Халил-хан дает св. Престолу бумагу, в которой подтверждается, что половина реки принадлежит Эчмиадзину, а половина — другим селам. Этот документ, написанный в 1203 (1754) году, найдешь по реестру.

Жители Ошакана имеют пахотные земли на возвышенной части нашей равнины, выше и севернее села Молла-дурсуна. Для поливки этих земель у них есть особый арык, отведенный от реки у запруды. В 1134 году мусульманской эры они свою воду делят на три части и одну часть продают католикосу Аствацатуру за 9 туманов и 5 тысяч дианов. Купчую найдешь по реестру.

Упомянутое село Молла-дурсун, которое расположено выше нашего села, с севера, основано недавно; его обитатели собрались здесь из разных местностей и потому не имеют ни собственного старого арыка, ни виноградников, ни достаточного количества земли. После того как они прочно осели здесь, они получили немного воды по отдельному арыку. Этой-то водой они и поливают свои скудные посевы и живут так до сих пор. В возвышенной части этого села жил некий мусульманин Ага-бек. Севернее села,

ниже упомянутой земли ошаканцев, он разводит виноградник, окружает его стеной и самоуправно отводит себе нашу воду для поливки. Это происходит при католикосе Казаре Джахкеци, в 1188 (1739) году. Католикос Казар, наши представители и наши поселяне несколько раз уговаривают его прекратить это самоуправство, но он не внемлет [увещеваниям]. Тогда католикос обращается к армянам и мусульманам нашей страны с просьбой быть свидетелями этого дела. И вот составляют две бумаги, скрепленные печатями, в которых указывается, что в селе Молла-дурсун никогда не было виноградника: воды там мало, ее едва хватает на полив пашен; это село не имеет права на воду эчмиадзинского канала, да и виноградник-то разведен на ошаканской земле. Представив хану прошение и указав на все эти [обстоятельства], он получает у хана разрешение и до основания уничтожает виноградник, а у самого Ага-бека отбирает через суд подписку в том, что он обязуется не восстанавливать виноградник и не касаться вод Эчмиадзина. Эти три документа (из которых два — свидетельские показания, а третий — отобранная у Ага-бека на суде подписка) написаны в 1151 и 1152 годах мусульманской эры. Их найдешь по реестру. Кроме того, католикос через суд отбирает у того же Ага-бека письменное обязательство, шарт-наме, что он не будет касаться эчмиадзинской воды и канала, а для проведения воды на свои земли должен построить через наш канал нав [393] . Эту бумагу, написанную в 1152 году мусульманской эры, также найдешь по реестру.

Кроме того, крестьяне соседней с нашим селом деревни Хаджигара, расположенной около нашего арыка, иногда крали из него воду, отводя ее на свои поля. Католикос Казар Джахкеци подает по этому поводу жалобу ереванскому хану и берет у жителей Хаджигара подписку на турецком языке о том, что если они еще раз тронут воду Эчмиадзина, то обязуются уплатить казне [штраф] в 12 тысяч дианов. Подписку, написанную в 1157 году мусульманской эры, найдешь по реестру… Ниже нашего села, с юга, в низине есть небольшой земляной холм под названием Куль-тапа. Здесь граница нашего села. По ту сторону холма, южнее его, есть развалины нескольких кялава [394] и домов, в которых некогда жили зимою, а иногда и летом мусульмане племени кёчари из Айрума, Кое-где они даже засевали землю. По имени холма это село тоже называлось Куль-тапа. Так как у них не было своей воды и собственного арыка (ибо в этом месте никогда не было села), то они пользовались излишками нашей воды, а во время половодья — водою из реки. Вследствие этого между св. Престолом и этим селом также происходили частые споры из-за воды. Пользуясь нашей водой, как нищие милостыней, они в конце концов вообразили себя, так же как жители Молла-дурсуна, обладателями собственной воды. И вот один из айрумских мусульман юзбаши Таги в 1155 году мусульманской эры, когда католикосом был Казар Джахкеци, подает ереванскому хану прошение, в котором говорится: “Мы издавна имели [право] на одну чапу [395] воды из канала Эчмиадзина и этой водой поливали наши посевы; теперь же эчмиадзинцы не дают нам воды, и наши посевы погибают”. Хан назначает человека для разбирательства дела. Тогда наши эчмиадзинцы составляют махсар [396] , скрепленный печатями многих свидетелей, которые заявляют: “Мы доподлинно знаем и свидетельствуем, что жители Куль-тапы не имеют доли в эчмиадзинской воде, они пользуются водою реки когда бывает излишек”. После этого они являются в суд. Увидев свидетельские показания столь многих лиц, суд также ставит свою печать на приговоре, а жителям Куль-тапы в просьбе отказывает. Этот документ с многочисленными печатями найдешь по реестру. В том же году сам католикос Казар подает хану прошение, и в заголовке прошения хан пишет распоряжение: “Жители Куль-тапы не имеют собственной воды и не имеют права касаться воды Эчмиадзина”. Этот документ тоже найдешь по реестру.

Получив отказ и убедившись, что опором ничего не добьешься, мусульмане пришли к католикосу Казару и стали умолять, чтобы хоть в этом году он отпустил им воду, дабы их посевы не погибли. При этом они клятвенно обещали впредь не поднимать спора о воде. Тогда католикос через суд отбирает у них подписку в том, что если они впредь будут просить воду у Эчмиадзина или поднимут спор о воде, то обязуются заплатить казне штраф в 50 туманов. Это удостоверение, написанное в 1155 году мусульманской эры, найдешь по реестру.

Спустя некоторое время мусульмане ушли отсюда, и эта местность оставалась необитаемой и запущенной. В наше время, в 1215 (1766) году, несколько человек из этих мусульман опять явились сюда с намерением поселиться и построить дома, что причинило бы нам много хлопот. Мы отправились туда и заметили, что они поспешно строят дома, а также узнали, что они обещали мульк со своего села Хаджи-Мирзе, сыну нашего Хусейн-Али-хана. Узнав об этом, мы отправились к Хусейн-Али-хану и рассказали ему об обстоятельствах дела; [хан] приказал немедленно разрушить постройки и разогнать [крестьян]. Так они и убрались. Затем мы купили шесть дангов мулька этого села у нашего хана Хусейн-Али, о чем сказано в главе 13 о селении Франканоц.

Кроме того, блаженный католикос Пилипос строит в св. Престоле канкан, который собирает подпочвенную воду. Этот канкан проходит под св. собором и монастырской оградой, идет к монастырю св. Гаяне, поворачивает оттуда на восток и выходит на поверхность земли. Он до сих пор орошает окрестные пашни. Эта вода является собственностью св. Престола. Ее почти достаточно для одной мельницы. Этот канкан начинался перед кельей сторожа средних ворот св. Престола и отсюда проходил под стеной наружной ограды к монастырю св. Гаяне; канкан этот увеличивал сырость почвы внутри ограды, где были собор и кельи. Тогда мы провели дополнительный канкан в пределах ограды вокруг св. собора, перед кельями и другими постройками и присоединили к канкану католикоса Пилипоса. Эта работа принесла двойную выгоду: во-первых, пол св. собора, все постройки и кельи братии, которые всегда были сырыми, просохли, а во-вторых, увеличилось [количество] воды [в канкане]. Это произошло в 1217 (1768) году.