Двойня
Шрифт:
Чем больше длилось всё происходящее, тем больше я замыкалась в себе. Я не видела выхода. Да, я могу сейчас разойтись с Петей, даже отсудить часть имущества. Пусть не такую большую, и какое-то время мы с дочками сможем прожить. Пойду на работу. Но... Во всей этой ситуации есть одно «но» - мои девочки. Как они себя будут чувствовать без отца? Ведь они так полюбили Петю!
Однажды он задержался на работе, и Маша удрученно спросила:
– Где папа?
– Занят, - машинально ответила я.
– Мы будем читать сказки без него? – столько боли было в ее голосе, что
Саша тут же заплакала. Она каждый раз бросалась на шею Пете, когда он приходил с работы. Он помогал с ее социализацией, когда ей было трудно привыкнуть к садику. Он приносил им обеим каждое утро чай в постель, какую-нибудь вкусняшку и обязательно играл с ними.
– А кто это у нас тут такой красивый сидит? Чей это единорожек? – я взяла с прикроватной тумбочки белую игрушку и задела ее рогом бок сначала Машин, потом Сашин, желая отвлечь их от грустных мыслей.
Дочки рассмеялись.
А мне было отвратительно. Никогда ещё я не была так беспомощна и зависима, как сейчас. Кроме, конечно, того случая, когда Саша сильно болела.
Потом девочки заснули. Петя же приехал чуть позже.
Я чувствовала, что мне нужно с кем-то поговорить. Листала список контактов в телефоне, пытаясь сообразить, кто может мне помочь в сложившейся ситуации. Палец наткнулся на Катин номер, соскользнул, и пошел звонок. Я не стала его прерывать. Возможно, та самая пресловутая судьба сейчас решила за меня, с кем мне стоит поделиться свалившимися на меня проблемами. И уже явно я не хотела видеть в слушателях Стефи, да и советы ее больше напоминали советы из просмотренных сериалов, а не из реальной жизни.
После нескольких коротких гудков, я услышала знакомый голос и улыбнулась. Что бы там между нами ни происходило, какие бы обиды и черные кошки ни пробегали, мне всё равно было очень приятно говорить с ней.
– Привет, нам надо увидеться, - сходу начала я.
– Хорошо, - на удивление быстро согласилась подруга, и уже через час мы сидели в кафе.
– Ты теперь тут работаешь? – поинтересовалась я, разглядывая ее форму официантки.
– Да, подрабатываю, - кивнула Катя.
– А основная работа какая?
– Продавцом в ювелирке.
– Мало платят?
– Нормально, но мне надо денег, чтоб содержать ребенка.
Наш разговор не был похож на разговор старых добрых подруг. Скорее, на беседу журналиста и интервьюируемого. Чувствовалась холодность и влияние той «черной кошки», которая пробежала между нами уже давно.
– Ты родила ребенка?! – удивленно переспросила я, чуть не подпрыгнув на стуле.
– Да, - потупила глаза Катя.
– А где отец?
– Нет его, - отрезала подруга. – Давай лучше о тебе.
– Кать... Что тогда произошло? Почему ты не выходила на связь? – вдруг спросила я, желая расставить все точки над «и».
Я понимала ее. Ее закрытость, агрессию, недоверие... Сама через всё это прошла. Мне было жаль ее и хотелось помочь, но для начала надо было разобраться в том, что случилось с нашей дружбой.
– А ты до сих пор ничего не знаешь? – округлила глаза подруга.
Я неуверенно захлопала ресницами
и помотала головой.– Мне заплатили.
– Заплатили?!
– Да.
– За то, чтобы ты перестала со мной общаться?!
– Да.
– Кто?! – выпалила я, уже заранее предполагая ответ.
– Не знаю, - пожала плечами Катька. – Позвонил какой-то мужик, предложил хорошие деньги.
Я ошарашенно смотрела на нее. Не думала, что лучшую подругу можно так легко купить. Мне хотелось встать и уйти. Навсегда. В моем окружении мне не нужны люди, которых можно купить. Но эмоции... на то и эмоции, чтобы их прожить и отпустить. Пока я молчала, мозг активно работал, прямым текстом говоря мне, что и Петя - купленный и что от него тоже нужно уйти. А может, вообще все уже вокруг меня куплены? И папа с мамой? Почему она вдруг уехала так резко, когда я нуждалась в ее помощи больше, чем обычно?
– Ты не обижайся на меня... – начала оправдываться Катя, нервно теребя края салфетки, лежащей на столе. – А лучше пойми правильно. Я тогда уже забеременела, но не знала, что делать. Никому не говорила. Металась. И тут этот звонок... Так неожиданно и вовремя... Те деньги помогли мне прожить и сделать выбор в пользу родов, а не аборта.
Я посмотрела на нее стеклянными глазами. Весь мой хлипкий, оказавшийся розовым и придуманным, мир рушился прямо сейчас, словно карточный домик, на которого дунул злой волшебник.
– И долго длилось финансирование? – сквозь зубы процедила я.
– Долго. Вот совсем недавно закончилось... – грустно проговорила Катя.
– Поэтому ты пошла на встречу?! Денег от меня хочешь?!
– Нет, нет, что ты... – замахала она руками, чувствуя, как мое возмущение перерастает в повышенный тон. – Я скучала по тебе.
Признание заставило меня сбавить обороты.
– Тем более я сейчас работаю, сын ходит в ясли, всё хорошо, мы справляемся. Мне не нужны твои деньги.
– Я тоже скучала, - облегченно вздохнула я, встала из-за столика и обняла подругу.
Объятье, теплое и такое родное, заставило меня укорениться во мнении, что Катя мне не врет. И даже если ей на самом деле нужны мои деньги, то я готова поделиться. Все-таки она мне помогала с девочками в свое время, а сейчас честно созналась во всем.
Потом мы долго болтали о том, о сем и ни о чем сразу. Я рассказала про Петю и Макса. И мы обе сразу поняли, кто платил Кате.
– Ты любишь его? – спросила меня подруга, поглядев на часы.
Через пять минут кафе должно было закрыться.
– Кого? Макса или Петю?
– Не знаю, - пожала она плечами. – Хоть кого-нибудь из них любишь?
Я тоже пожала плечами.
– Ну так выясни это! – с тем же апломбом, что и раньше, как в старые добрые времена, произнесла Катя.
– Как? – изумленно поинтересовалась я.
– Ну не знаю... Ты должна слушать свое сердце...
Я рассмеялась.
– Чтоо?
– Ну ты говоришь точь-в-точь, как моя мама.
– Ну а как по-другому? – не унималась Катя. – Позвони ему, встреться с ним, придумай что-нибудь, реши этот вопрос, в конце концов! – наседала она.