Доверие
Шрифт:
Ринальдо бережно отложил фотокопию и открыл оба тома сразу.
"Замечу в скобках, - писал Ленин в статье "О значении золота теперь и после полной победы социализма", - что цифры эти я беру совершенно произвольно, во-первых, потому, что я не знаю точных цифр, а во-вторых, потому, что если б я их знал, я бы сейчас их не опубликовал".
"Что, ежели такое примерно решение будет вынесено, можете вы отрицать его пользу?
– писал Ленин в записке Богданову, - его общественное значение, в 1000 раз большее, чем келейно-партийно-цекистски-идиотское притушение поганого дела о поганой волоките без
Вот, думал Ринальдо, укладывая фотокопию на прежнее место между страницами и расставляя книги по их гнездам. Руки опять были из мокрой ваты. Вот. "Гласно судить". Но - "не опубликовал".
Саранцев М.Ю. Что же ты натворил такое в своем институте, Саранцев М.Ю., что мы убили двести с лишним тысяч человек? Как надо было узнать о тебе заранее и как заранее предупредить тебя, как?! Как совместить естественную - и социально необходимую, оттого и естественную, кстати человеческую искренность и необходимость распределять вал информации наилучшим для дела образом? Не знаю. Нет общего ответа. Нет. Все ответы всегда знает только Чанаргван. Вот он лежит.
Ринальдо сел рядом с Чанаргваном прямо на пол. Было так пусто в мире, хоть плачь. Сердце остановилось.
МЭЛОР
Бекки вошла.
– А эти что там делают?
– спросил Мэлор.
– А что им осталось? Бу-бу-бу-бу. Вот что они делают. Бу-бу-бу с умным видом. Сидят, обсуждают и восхищаются. Весь день.
– А знаешь, ласонька, я ведь и не сообразил вчера, что такую штуку придумал. Так спать уже хотел. Вывел закон дисперсии - ну, думаю, вот и все, пора к тебе...
– Чудик, - сказала она с нежностью.
– А зачем у тебя свечки горят?
– А у меня и музыка играла, - похвастался Мэлор.
– Клавесинчик. Только когда постучали, я чего-то застеснялся, подумал, это из них кто-нибудь, и выключил.
– Свинья ты свинская, слушаешь без меня!
Он метнулся к кристаллофону. Хрупкая музыка возникла снова, зазвенела в мягкие стены.
– Знаешь, - сказала Бекки задумчиво, - когда я слышу такое, мне видится, что кто-то очень добрый... непредставимо добрый, почти как ты, тонкими такими замечательными пальцами перебирает драгоценные камни, чтобы выбрать, какой подарить мне. И они сыплются с ладоней и сверкают, сверкают...
– А мне, - ответил Мэлор, беззвучно подходя к ней, - мерещится мое любимое звездное небо. И взгляд прыгает от звезды к звезде.
Она улыбнулась и сказала:
– Мужчина и женщина...
Он несильно обнял ее, и ее дыхание сразу участилось; он повел ладонью по ее предплечью, потом поднялся к шее, и то, что вдруг кончился воротник и началась она сама, было как вспышка.
– Ты зачем меня к ним прогнал?
– спросила она шепотом. Она всегда переходила на шепот, как только он касался ее.
– Не знаю, - так же тихо ответил он.
– Хотел, чтобы ты пришла. Это так здорово, когда ты приходишь... Ты чудо. Всякая женщина чудо, а влюбленная - вдвойне, а ты - четырежды...
– Давай возьмем отпуск, - ловя момент, предложила Бекки.
– Ты же вымотался ужасно. И вполне заслужил. Неделю поплаваем в каком-нибудь теплом море, а неделю на лыжах побегаем.
–
Давай, - сразу согласился Мэлор.– Я после института была в замечательном спортлагере в Антарктиде, на Земле Королевы Мод. Я еще тогда подумала: если кого-нибудь полюблю, обязательно поеду туда с ним вдвоем. Народу немного, прекрасные трассы, и пингвины так смешно пристают...
– Никогда не был в Антарктиде.
– Правда, говорят, там вроде бы закрыто сейчас из-за отравления какая-то старая военная отрава вылилась из потайного хранилища, когда начали строить новый аэродром...
– Даже не слышал.
– Прилетим на Землю, я позвоню туда и все выясню.
– А тогда ты там была одна?
– С двумя подругами.
Мэлор улыбнулся.
– Летом там тепло, - мечтательно сказала Бекки.
– Солнышко даже пригревает, на крыше большой солярий... а внизу бассейн с океанской водой. И снег сверкает - иногда я очки надевала...
– Пингвинов хочу, - детским голосом сказал Мэлор.
– Будут тебе пингвины, маленький мой!
– нежно пообещала Бекки. Будешь их с руки кормить, вот так...
– она взяла ладонь Мэлора и поднесла к лицу, подождала мгновение, точно зная, просто физически ощущая, как падает у Мэлора сердце от удовольствия, гордости и ожидания, а потом стала целовать ее, упруго покалывая кончиком языка.
В дверь постучали несмело, но долго и настойчиво, не оставляя сомнений в том, что открыть - нужно. Бекки медленно, с удивлением отступила.
– Мэл, - раздался из-за двери голос Карела.
– Простите, ребята... Можно к вам? Ответ пришел.
Мэлор метнулся к двери:
– Конечно, можно!
Дверь пропустила Карела, и пламя свечей всполошенно затрепетало, калеча и корча туманные тени на стенах.
– Что?!
– спросил Мэлор.
Карел слегка развел руками. Он выглядел непривычно опечаленно и оттого не авторитетно. Как просто растерявшийся друг, а не начальник.
– Запал они обещали... И вот... Тебя зовут, - произнес он извиняющимся тоном.
– Со всеми расчетами.
– Куда?
– выдохнул Мэлор.
– Когда?
– Срочно, - Карел протянул бланк.
– Читай...
Мэлор прочитал. Опустил руку.
– Можно мне?
– робко попросила Бекки.
– Да, конечно, - ответил Мэлор бесцветно и двинулся к ней, мимоходом выключив кристаллофон.
– И когда?
– спросила она очень спокойно, пробежав глазами скупые серые строки. Мэлор обернулся к Карелу. Карел помялся.
– Сейчас, - сказал он.
– Они прислали катер.
Бекки прикрыла глаза. Зачем же это, подумала она. Зачем же тогда все, если потом вот так?
– Я с тобой, - сказала она.
– Двухместный катер с пилотом, - сообщил Карел виновато. Скоростной.
– Завтра, - предложил Мэлор.
Карел пожал плечами.
– Смотри, голова, - проговорил он.
– Там ясно сказано.
– Но я не хочу никуда!
– Да что ты паникуешь?
– А больше радио не было?
– спросила Бекки.
– Да нет, только вот с пилотом переслали. А что?
– Корабли, - выговорил Мэлор.
– Тут ни слова про корабли.
– Дались вам эти корабли!
– взбеленился Карел.
– При чем тут корабли?