Доверие
Шрифт:
– Не то ловим, понимаешь?
– пробубнил он из полотенца.
– Понимаю. Все понимаю. Синий стал, под глазами мешки.
– Я мешочник, - Мэлор вылез из полотенца влажный, всклокоченный, действительно с мешками, но отнюдь не синий, а умильно розовый.
– В мешках-то главный ум и спрятан... Знаешь, кто такие есть мешочники?
– Слышала... какой-то был старый фильм.
– Генераторы уже врубили?
– Как всегда. С девяти до девяти.
– Зря энергию жгут. Теперь я точно знаю! После завтрака сразу звоню Косте...
Костя пришел сам, когда Мэлор торопливо допивал кофе, а Бекки, которая, никогда не торопясь, всегда все успевала
– Однако спать вы горазды, - укорил Костя.
– А-а! М-м!
– ответил Мэлор и едва не подавился.
– Не торопись, жуй радостно!
– замахал руками Костя.
– Я слышал, ты нынче в ночь мировую науку перевернул?
Бекки при этих его словах покраснела и отвернулась.
– Женщина продала?
– спросил Мэлор, поспешно доглатывая. Костя кивнул.
– И-эх!
– сказал Мэлор горестно и придвинул к себе здоровенную кипу исписанных листков.
– Весь эффект поломала... Ну, получай тогда. Вот. Как я догадался, что декваркованные полосы спадаются именно так - я и сам не помню, но потом железно вышло, что ряд уходит в нейтринную область. Да что я тебе буду - ты сам смотри.
– Он стал махать бумагой у Кости перед глазами, но тот поймал его руку, зафиксировал и стал читать по порядку, что-то присвистывая едва слышно. Брови его поползли вверх. Мэлор ерзал, порывался что-то объяснить, показать, ткнуть пальцем, но Бекки незаметно его придерживала, и он лишь увлеченно, сопереживающе дышал широко раскрытым ртом да заглядывал посмотреть, до чего уже дочитал Костя.
Костя дочитал до конца и некоторое время молчал. Зачем-то похлопал себя по карманам куртки, бессмысленно озирая при этом стены.
– Тебе бы раньше жениться...
– пробормотал он потом.
– А то сколько времени ходил вокруг да около...
– Так?
– изнывал Мэлор.
– Ну ведь так, скажи?
– Чем ты его кормила последнее время?
– спросил Костя, повернувшись к Бекки всем корпусом.
– Собой!
– заорал Мэлор, и Бекки мгновенно покраснела снова.
– Ее порывы благотворны!
– Мэлор сиял.
– Что, уел я тебя?
– Мало, что уел...
– все еще несколько ошалело пробормотал Костя и опять зачем-то похлопал себя по карманам.
– И как изящненько, простенько-то как... Черт, впервые за шесть лет опять курить захотел.
– И посему предлагается такая вот схема детектора!
– затрубил Мэлор. Схватил чистый лист бумаги и карандаш, стал ожесточенно черкать вдоль и поперек.
– Здесь мы отсеем фон... рекваркуем... разделим право- и левоспиральные...
– Знаешь, что у тебя получилось?
– засмеялся Костя, вглядываясь в чертеж.
– Нейтринный запал для гиперсветового двигателя, только навыворот.
Мэлор перестал чертить; рука его увяла.
– Врешь, - потерянно сказал он.
– Кто врет, тот помрет, - ответил Костя. Возбуждение Мэлора передалось ему.
– Да что ты испугался-то? Тебе по потолку бегать положено! Даже приборы новые измышлять не надо, просто затребуем запал, перемонтируем чуток и будет тебе приемник, это дело недели!
– Так значит...
– голос Мэлора пресекся.
– Ты все-таки думаешь, я правильно это придумал?
Костя поднялся.
– Побегу на радио. Нет, к Карелу сначала... Надо послать запрос. Прямо Астахову.
– Костя, - позвала Бекки.
– И знаешь... Ведь Мэлоровы генераторы мы уж неделю гоняем на этих самых режимах. Надо запросить заодно, не было ли замечено каких-то странностей во время стартов.
–
Во!– закричал восторженный Мэлор.
– Вот кто у нас голова! Вот идея! Конечно, они же должны буквально захлебываться нейтринными обломками! Там же надо сначала виртуал рекварковать по л-п осям...
– Да вы спятили, - пробормотал Костя, ошеломленно пятясь под натиском кричащего, пылающего, размахивающего руками Мэлора.
– Больше десяти миллионов километров... Мы же всего ничего даем на входе...
– Что ты понимаешь!
– звенел Мэлор, захлебываясь.
– Ведь на то связь и рассчитана, чтобы малой энергией достреливать до других галактик!
– Да ты что? Всерьез уверен, что уже имеешь связь?
– Конечно! И это называется, человек читал мой бессмертный труд! Бекки, ласонька, ты приберись тут, а я к Карелу побегу...
Счастливая Бекки поднялась на цыпочки и звонко поцеловала Мэлора в щеку.
РИНАЛЬДО
Ринальдо остановился, не решаясь встать на ступеньку. Когда-то ступени скрипели, и Ринальдо любил их скрип, оттого что это приходила Айрис. Ветви кленов удлинились и окрепли, резные листья стояли в тихом воздухе вокруг крыльца. Ринальдо сорвал один из них и размял в пальцах; на позеленевшей коже остались пахучие волокнистые комочки. Вот Земля, подумал Ринальдо и, осторожно отведя ветку в сторону, шагнул и сел на ступеньку. Ступенька промолчала. Конечно, подумал Ринальдо. А вон там, на полянке, я ставил орнитоптер. Теперь нельзя, теперь там цветы. Красивые. Не знаю, как называются. Опять хотелось плакать. Когда-то, когда-то я сидел на этой ступеньке, слушал, как гудят в этом шиповнике пчелы, и думал, что у меня есть будущее. Что мое будущее - не арифметическое распухание настоящего, но - прорыв в принципиально иные просторы... Принципиально иные просторы себя.
Потом он увидел скользившую сквозь кустарник девушку в импровизированной набедренной повязке из цветастого полотенца. Она действительно скользила - ни одна ветка не вздрагивала, ни один листок. Ринальдо узнал ее сразу, хотя прежде видел не иначе как на стереофото, - и неловко встал, хватаясь за резные деревянные опоры по сторонам лесенки.
Девушка увидела его и смущенно съежилась.
– Здравствуй, Чари, - произнес он.
– Здравствуйте, а я вас не знаю, - ответила она.
– Вы к маме?
– Разумеется, - ответил Ринальдо и улыбнулся своей половинчатой улыбкой.
– И не стесняйся ты...
Девушка, презрительно фыркнув, мгновенно перелилась в гусарски свободную позу - отставила одну ногу, уперла кулак в слабенькое, мальчишеское еще бедро.
– Вот еще!
– сказала она.
– Я только никак не ожидала, что тут кто-то есть. А что вы в дом не идете? Мама там, я знаю.
– Сидел и смотрел. Я только что пришел, а здесь у вас замечательно. Тебе нравится?
Она кивнула, и волосы влажным клоком навалились ей на лоб - черные, смолянистые, жесткие. Чанаргвановы. Она сердито отшвырнула их к затылку. На левом ухе ее массивно раскачивалась длинная золотая капля - клипс кристаллофона.
– Да... Только вот Дахр улетел, без него скучно. Я ему так завидую. Мне еще года два ждать, а он через отца выклянчил, улетел вне очереди... Я вот так никогда не умею, - она безнадежно шевельнула рукой.
– А вы кто?
Ринальдо прикинул, кто же он.
– Да так, знаешь... старый знакомый. А что это за цветы?
– Где?
– она обернулась.
– А... Орхидеи... специальные, для этих широт. Мама сама выводила, вы разве не слышали? Об этом писали.
Ринальдо виновато развел руками.