Чтение онлайн

— Путаницу со мной? Ты имеешь в виду шестнадцать лет нашего брака?

Джина тяжело вздохнула.

— Ты знаешь, Гарри, единственное, что помогло мне справиться с мыслью о том, что я больше не смогу иметь детей, был ты. У меня был ты, и мне этого было достаточно. Но сейчас… я тебе не верю. Я очень устала… Мне нужны спокойствие и уверенность в партнере. Ты знаешь, я очень люблю Донни и никогда не мешала вашей дружбе. Но мне кажется, ты в первую очередь должен был прийти ко мне. Только мы сами можем найти выход, и никто за нас это не сделает. Вот что ранит меня больше всего.

Пожалуй,

впервые в жизни Гарри Харту нечего было ответить. Он опустил голову и заплакал.

— Джина. Я так тебя люблю. Я не могу тебя потерять! Прошу тебя, не бросай меня. Я совершил ужасную ошибку. Я понял это. Но я хочу все исправить. Пожалуйста, помоги мне. Я в долгу перед этим мальчиком. Так же, как и перед Джереми. Господи! У него есть брат! Джина, пожалуйста, дай мне шанс. Прошу тебя, вернись ко мне. Ты так мне нужна!

Джина смотрела на него, чувствуя как от ее решимости не остается и следа. Она наклонилась и погладила его по лысеющей загорелой голове.

— Мне нужно было усыновить тебя, Гарри Харт.

Гарри поднял голову, посмотрел на нее и улыбнулся. Слезы текли по его щекам. Он знал, что прощен — она все еще любит его. Джина протянула ему свой платок, и он высморкался.

Она поднялась и стряхнула с одежды приставший песок.

— Пошли назад. Дженни нуждается в нашей моральной поддержке. Мы лучше поговорим завтра.

Гарри хотел сказать, что завтра бейсбол, но решил промолчать. Скорее всего, завтра он не пойдет на игру. Есть дела поважнее. Донни тоже, наверное, завтра будет не до игры.

Гарри поднялся вслед за Джиной и, улыбаясь, сказал:

— Кусок дерьма в самом центре мироздания… Не так уж и плохо. Во всяком случае, не из старого репертуара.

Джина, которая шла впереди, обернулась и, увидев его заискивающее выражение лица и поспешность, с которой он догонял ее, засмеялась.

— Мне кажется, ты был одним из тех детей, которые плачут после того, как наделают в штаны.

Вдруг она замолчала и прислушалась. До них донесся чей-то стон. Потом кто-то вскрикнул и снова застонал. Они замерли на месте, прислушиваясь.

— Шшшшш! — Джина прикрыла рукой рот Гарри. — Что это было?

Она посмотрела ему в глаза.

Гарри пожал плечами.

Снова легкий вскрик, потом нежный стон.

Джина опять посмотрела на Гарри круглыми глазами.

— Может, кого-то ранили?

Гарри засмеялся.

— Ты достаточно долго замужем. Прислушайся хорошенько.

Они пригнулись. Раздались громкие вздохи и учащенное дыхание кого-то, кого они не могли разглядеть.

— Это называется совокуплением, моя юная невеста. Вспомнила? Мы тоже иногда занимаемся этим.

— Ты не ошибаешься?

— Давай пойдем и спросим у них.

— Шшш!

Присмотревшись, они разглядели две трудноразличимые тени у лестницы, ведущей наверх, к дому Коуэнов. Мужчина стоял, прижимая женщину, обхватившую его талию ногами, к стенке лестницы. У Хартов не было никакой возможности подняться по ступеням и остаться незамеченными.

— Ты видишь, кто это? — прошептала Джина.

— Нет. Но им явно меньше сорока, во всяком случае — ему. Ни один мужчина, которому за сорок, не рискнул бы на такую позу без страха

повредить поясницу.

— Они могут заметить нас, — сказала Джина и опустилась на песок.

Гарри последовал ее примеру.

— Отлично. Пляжная порнография. За разговорами мы пропустили самое интересное.

Они сидели на песке. Вокруг было спокойно и тихо, только звуки секса нарушали тишину. Они становились то громче, то тише. Как шум прибоя, который то наплывал, то затихал.

— О, Господи! Бери же меня, бери!

Джина чувствовала себя смущенной. В ней и самой неожиданно начинало просыпаться желание. Гарри прикоснулся к ее ноге.

— Я знаю тебя, распутную девчонку. Хочешь, присоединимся к ним?

— Прекрати, будь серьезным.

Звуки стали сильнее.

— Оооо. Сильнее! Сильнее! Оооо! Все! Кончаю!

Джина почувствовала, как откуда-то из живота начинает подниматься и душить ее смех. Она зажала рот обеими руками и уткнулась головой в колени Гарри.

— Что это с вами, мисс?! Я не мог предполагать, что это вызовет у вас интерес, — подколол ее Гарри, пытаясь скрыть собственное возбуждение.

— Ааааа! Ооооо!

Наконец, наступила тишина. Джина подняла голову. Тушь на ее глазах потекла и расползлась по щекам.

— Черт. Я испортила весь макияж.

— Ты прекрасно выглядишь!

Они поцеловались. Им было достаточно одного взгляда, чтобы безошибочно определить пару, которая сейчас поднималась по слегка освещенной лестнице. Это были Катарина Риверс и Рикки Боско.

Закрывшись в одной из кабин дамского туалета, Мэтч курила марихуану, предварительно включив кондиционер. Каждую затяжку сигареты она запивала глотком шампанского. Снаружи две женщины вертелись у зеркала, видимо поправляя косметику на лице, и разговаривали. Они и не подозревали, что их кто-то подслушивает. Мэтч была настроена очень воинственно. Каждое свое пребывание в свете она воспринимала как схватку с врагом.

К ней вернулась ее прежняя удаль. Она вновь стала той Элен Мари, какой была много лет назад, — дерзкой и упрямой. Она слишком долго болталась среди всех этих богатых людей. От этого она зачастую переставала быть сама собой, пытаясь, словно хамелеон, изменить окраску и подладиться под их стиль. Но сейчас, благодаря Катарине, она, кажется, вновь обрела себя.

Смятение и былой бунтарский дух охватили ее. Она вспомнила прошлое. Ее, четырехлетнюю польскую сироту, подобрали эти тетки — они были сестры и все старые девы. Хм! Какое счастье! Семь безобразных, коротконогих, отвратительно пахнущих девок — и все сестры. Глупые и злые тетки!

Когда она училась в пятом классе, то однажды увидела в учебнике истории изображение Нотр-Дам. Она закричала на весь класс: «Эти фигуры на крыше! Они похожи на моих теток!» Они и на самом деле очень их напоминали. Под картинкой она тогда и написала слово «горгульи». Фантастические фигуры, которыми в средние века украшали готические строения. Химеры. Однажды она даже обозвала их так во время нескончаемых скандалов по поводу своих шалостей. Они не знали, что такое горгульи. Единственное, что они поняли, что это незнакомое им ругательство.