Чтение онлайн

– Не ори!
– завелась Юля.
– Послушай меня, что я тебе скажу...
– она пыталась прорваться сквозь Никину истерику.

– Что?!
– серые глаза Ники сузились до щелки.
– Может воспоминаниями поделишься, как он тебя "на картошке" девственности лишал, и как ты потом за ним, как болонка, бегала - "вернись, я все прощу".

– Ника, не надо так, - почти умоляла Юля.

– Я тебя ненавижу!
– уже кричала Ника.
– Ты

жалкая дура, об тебя все ноги вытирают, а ты готова потом задницу лизать. Вали отсюда! Мне не нужны твои сопли, я со своими проблемами сама справляюсь.

Юля, окаменев, от грубости и ненависти, только моргала, глядя на трясущуюся в истерике Нику. Потом, осознав, что все то, что она сейчас услышала относится к ней, она, будто приняв решение, медленно, расставляя слова сказала:

– Сама ты дура! Ну, и пошла ты. Так тебе и надо, за то, что ты такая стерва!
– и, опасаясь, что Ника кинется на неё с кулаками, она быстро выбежала из уборной, не забыв сильно хлопнуть дверью.

В коридоре в полном непонимании стоял Леха, который слышал доносившиеся из туалета крики, силился что-то разобрать, но зайти в туалет стеснялся. Увидев выбегающую Юлю, он, не сумев поймать её за руку, крикнул вдогонку:

– Юль, что у вас там случилось?

– Ничего!
– Юля на секунду остановилась.
– Ей лечиться надо у психотерапевта.

И, секунду помедлив, зло добавила:

– И у гинеколога, - и исчезла в сумрачном пространстве коридора.

Леха рывком открыл дверь и вступил в тускло освещенную внутренность женской уборной. Над раковиной, склонившись в позе боксера, получившего запрещенный удар, стояла обессилившая Ника. У Лехи похолодело где-то под сердцем. Он бросился к ней, развернул её лицом к себе и почти закричал:

– Ника, что случилось?

– Что ты орешь мне в ухо?
– стараясь вырваться из тисков его рук, захлебываясь в слезах, простонала Ника.

Не ослабляя хватки, Леха включил воду из под крана и силой наклонил Никину голову вниз. Он, пригоршней зачерпывая воду, обдавал её лицо, смывая сопли и слезы. Наконец, он почувствовал, как конвульсии в её теле стали утихать, и она, только тихо всхлипывая, стала вытирать вспухшее от слез лицо. Он прижал её к груди, и мягко подталкивая в сторону двери, повел, как ведут поднявшегося с кровати больного, сраженного тяжелым недугом. В коридоре он усадил её на скамейку, а сам присел рядом, продолжая прижимать её к себе, опасаясь, что без него она опять потеряет устойчивость.

– Ну, что ты, мать, хнычешь, - успокаивал он Нику.
– Я тому, кто

тебя обидел яйца откручу.

– Откуда ты знаешь, кто это?
– подняла на него встревоженные глаза Ника.

– А что, правда тебя кто-то обидел?
– Лехины мускулы стали наливаться твердостью, как перед боем.

– Леша, мне надо сказать тебе кое-что, только я не знаю как, - жалостливо, глотая опять закапавшие слезы, проговорила Ника.

– Говори как есть, - Леха почувствовал, как сердце заныло недобрым предчувствием.

– Я очень виновата перед тобой Леш. Ты самый добрый, самый верный, самый бескорыстный человек, который встретился мне в этой дурацкой жизни, а я предала тебя как последняя дрянь.

Леха заерзал на лавке, сложив свои огромные, как боксерские перчатки руки в кулаки. Он то распрямлял пальцы, то собирал их обратно в кулак.

– Ну ты, это, Ника, брось. Ты тоже хорошая...
– он вдруг почувствовал, что не хочет, чтобы Ника продолжала. Что бы там не случилось, пусть все останется как в эту минуту. Ее доверчивая голова у него на плече. Ее детские слезы намочили ему рубашку. Она говорит ему слова, которые он ждал от неё полгода, и уже потерял надежду, что когда-нибудь сможет их услышать. Но Ника продолжала:

– Я беременна, Леша.

– Что ты?
– он хотел убедиться, что не ослышался.

– Я беременна, - точно повторила Ника.

Леха вдруг почувствовал, как в него вливается нечеловеческое счастье, которое может прийти только с небес. Он очумело посмотрел на Нику и, задыхаясь от распиравшей его радости, закричал:

– Ника, у меня будет ребенок!

Потом он на секунду остановился, будто бы пытаясь зацепиться за какую-то неуловимую мысль, и спросил очень нежно и дурашливо:

– Как же это мы с тобой так пропустили?

Ника как в беспамятстве посмотрела на него, потом, как будто бы опасаясь удара, отодвинулась в дальний угол лавки, и шепотом произнесла:

– Это не твой ребенок...

Леха наклонил голову поближе, развернув её левым ухом, будто прислушиваясь.

– Не понял?!

– Это не твой ребенок, - сказала Ника, и подняла руки, защищаясь от него.

Леха встал, навис над ней всей мощью своего огромного тела, потом схватил её за плечи, как хватают безжизненный манекен, наряжая его для магазинной витрины, и затряс её, издавая при этом стон раненого носорога. На секунду Нике показалось, что он убьет её.

– Чей это ребенок, сука?
– захрипел он.