Чтение онлайн

В его воспоминаниях она узнала «англичанина». Это был Оскар Кляр, журналист и писатель, друг Робби Томпсона, с которым ее как-то познакомили в ресторане.

— О–ла–ла, — озабоченно пробормотала ведьма, отводя глаза в сторону, — какие люди! И что же он обо мне расспрашивает?

— Вы что-то поняли, да? — восторженно отозвался Алексей, посверкивая глазами в темноте.

— Пока не очень, — призналась Гермиона.

— Он всё выведывает о странностях, которые тут творились тогда, давно, и всё в основном про вас. Мы сначала в толк даже не взяли, о ком он. Он вас Герминоной Саузвильт называл поначалу.

—

Гермионой, — поправила ведьма. — Неплохо бы его повидать.

— Это — легко, — оживился Лёшка. — Вот только…

— Что?

— Да вам бы приехать сюда как-то по–людски, — озабоченно сказал тот. — Народ и так чего только об вас не сочиняет. Хотите, я могу как будто со станции в Петрозаводске вас привезти? Я бы утром уехал, а мы б где-то с вами встретились и потом к обеду — сюда. Я бы вам и встречу с Кляром организовал, в участке. Только вы это… Вы без смертоубийства, ладно?

— Алексей, ну за кого ты меня принимаешь?!

* * *

— Во имя Мерлина, Кадмина, ну что он может там узнать?

— Однако же он смог выведать уже достаточно много, — упрямо возразила Гермиона. — Смог непонятным мне пока чудом вычислить деревню. Я очень мало рассказывала Робби о России. И из этих крупиц…

— Твой маггловский приятель излишне болтлив, — наставительно вставил Люциус.

— Я еще узнаю, как этому проныре удалось его расколоть! Робби никогда не предал бы меня осознанно.

— Нож в спину летит всегда от того, кто, по–твоему, меньше всего способен сделать подобное, — философски сказал ее супруг. — Предать может каждый.

— Робби не такой!

— Не человек? — насмешливо спросил Люциус. — Опыт показывает, что даже домовые эльфы способны на предательство. Хотя это противоречит всем законам природы.

— При чем тут домовые эльфы?! — рассердилась Гермиона. — Ты собираешься мне помочь?

— Сообщить Темному Лорду было бы…

— Нет! У Pap'a слишком кардинальные методы. Мне просто нужен человек, умеющий хорошо моделировать память за длительные промежутки времени. Я абсолютно уверена, что ты такого человека знаешь.

— Прекрасный Принц работал некоторое время стирателем памяти в бригаде Экстренных Магических Манипуляций, — задумчиво протянул Люциус после минутной паузы, — еще до женитьбы. Насколько я знаю, ему часто поручались вещицы подобного рода, и он всегда блестяще справлялся с ними.

— Эйвери? — сощурилась Гермиона.

Люциус кивнул.

— Тогда напиши ему. Завтра утром в семь я встречаюсь с Лёшкой около тридцатикилометрового указателя на Васильковку, и он везет меня в деревню, чтобы создать видимость природного путешествия. Эйвери должен трансгрессировать туда со мной.

— Дорогая, скоро полночь, — насмешливо напомнил супруг. — Я же не Темный Лорд, чтобы в любой час призывать своих слуг по первой надобности.

— Брось, милый, такое чудо, как Данкан — или вампир, или продал душу дьяволу за вечную молодость, — рассмеялась леди Малфой. — Он не может спать по ночам. Отправь почтовым заклинанием.

Данкан Эйвери в кругу знающих его людей принес дополнительную славу маггловскому писателю Оскару Уайльду — кто-то, знакомый с творчеством последнего, прозвал вечного юношу Дорианом Греем, и это прозвище плотно пристало к волшебнику. Впрочем, его чаще называли Прекрасным

Принцем [126] .

Никто не знал, за счет чего Данкан в свои сорок восемь лет выглядел двадцатилетним юношей — но факт оставался фактом. Не исключено, что у него тоже в какой-нибудь потаенной комнате спрятан чудесный портрет, потому что, как и в произведении великого классика, на Данкане Эйвери «печать страстей» не оставила и тени своего неумолимого следа.

Сложно было заподозрить этого цветущего юного красавца в той безграничной холодной жестокости, которая была ему на самом деле присуща.

Гермиона знала Данкана довольно бегло, и он ей никогда не нравился. Но выбирать не приходилось.

* * *

— Смоделировать память, — наклонив голову, сказала леди Малфой, — возможно, за несколько лет. Сможешь?

— Смотря какой волшебник, — пожал плечами Эйвери, задумчиво глядя на нее своими блестящими голубыми глазами. — К тому же, нельзя забывать и о его окружении.

— Это маггл. И я не думаю, что он многим болтал о том, что должен будет забыть.

— Без проблем в таком случае, — коротко кивнул ночной визитер.

— Нужно не повредить его разума.

— Без проблем, — повторил Прекрасный Принц.

— Хорошо. Сегодня к семи часам трансгрессируешь со мной в Россию.

— Плохо. Мне нужно время, чтобы подготовиться к модуляции памяти иноязычного человека.

— Он англичанин.

— В семь я буду здесь, — коротко кивнул маг.

* * *

Дорога до Васильковки заняла чуть меньше часа. Молчаливый красавчик Данкан на заднем сидении сильно действовал Лёшке на нервы, хотя он и пытался делать вид, что всё в полном порядке, а Гермиона заверила (и это было чистой правдой), что тот ни слова по–русски не понимает.

Первые пятнадцать километров Лёшка излагал пространную теорию о том, почему Гермионе нужно задержаться хотя бы на пару дней в деревне, и она, в конце концов, согласилась.

— Только Прекрасного Принца нужно будет отправить вместе с Оскаром и его девочкой. Я думаю, они уедут прямо сегодня.

— Он не понимает нас? — уточнил Лёшка, и Гермиона покачала головой. — А почему вы называете его Прекрасным Принцем? — продолжил осмелевший водитель.

— Потому что он похож на Дориана Грея, — рассмеялась Гермиона.

— Такой же закостенелый грешник?

— И это тоже, — хмыкнула ведьма, немного помрачнев. — Ему под пятьдесят лет просто, — добавила затем она.

— ЧТО?!

— Вот я и говорю: Дориан Грей.

Лешка бросил ошарашенный взгляд в зеркало заднего вида, а Гермиона приоткрыла окно и закурила.

— Странная маггловская привычка, леди Малфой, — подал голос Эйвери. — Вам не идет.

— Мне не идут очень многие вещи, которые я делаю, — хмыкнула Гермиона по–английски. — И убери эту тень страдания со своего прекрасного лица, мы уже скоро приедем.