Чтение онлайн

— Парвати…

— А ты хоть знаешь, что ее мать–маггла через полгода покончила с собой?! — выкрикнула бывшая гриффиндорка с неожиданной яростью. — Что ее отец начал пить и утратил всяческий человеческий облик?! — Она стиснула зубы и сжала кулаки, а потом заговорила тише: — Он умер год назад от инфаркта. Сердце не выдержало. Но тебе же плевать, ты и не думаешь об этом! Тебя ведь так обидели: увели парня, от которого ты только и мечтала избавиться!

— Это ты прислала мне книгу?

— Ее подложила тебе Падма, — пожала плечами женщина. — Хоть на это она оказалась способна! Эти две дуры вообще не хотели мне помогать! А сестрица и вовсе считает меня ненормальной! Все эти годы! Она была моей подругой, понимаешь? — Парвати снова перешла на крик. — Лучшей подругой! Она была со мной рядом с самого первого

курса! Мы ездили с ней вместе отдыхать, ее мама–маггла кормила меня вишневым вареньем! Знаешь, когда Лаванда была жива, миссис Браун варила очень вкусное варенье! А потом ее девочка пропала без следа, канула в Лету, — в голосе говорившей послышалась едва сдерживаемая дрожь. — И через полгода Гарри Поттер заявил, что у ее ревнивой однокурсницы, оказывается, съехала крыша и она убила ее! А несчастная мать полезла в петлю, ты хотя бы об этом знаешь?! — со злыми слезами в голосе выкрикнула Парвати. — Если из-за каждой дурацкой девчачьей ссоры… — она с остервенением вытерла глаза. — У тебя тоже сейчас подрастает дочь. Ты растишь ее, ты ее любишь, ты не спишь, когда она болеет; ты учила ее говорить и стоять, ты будешь рядом с ней много лет, постоянно, как друг, как мать. Надежда и опора! — Парвати сверкнула огромными глазами. — А потом в семнадцать лет какая-то тупая стерва, возомнившая, что ей всё дозволено, возьмет и убьет ее потому, что та вызывающе одевается или дружит не с тем, с кем ей хотелось бы! Здорово, да?! — она снова кричала. — Потому что какой-то ублюдок начнет морочить ей голову, будет за ней бегать, дарить ей полевые цветочки да дешевые шоколадки, потом затащит ее в постель — и всё только для того, чтобы позлить свою истеричную подружку! Позлил, ничего не скажешь! Добился своего! — Парвати перешла на свистящий шепот: — Скажи, как оно живется, когда можно вот так вот взять и убить каждого, кто тебе не нравится? И ничего не будет! А? Много их тебе приснилось, дрянь? Много еще народу ты погубила?! — Она выпрямилась. — Падма сказала, ты сожгла мою книгу. Поздно! Теперь ты всё равно заглянешь каждому из них в лицо. Хотя не знаю, может, тебе и твоему дружку будет только весело! Что ты опустила голову, а?! Самое время достать волшебную палочку и размазать меня по стене! Тебе же всё можно, — горько закончила женщина упавшим, опустошенным голосом.

Потом отвернулась и всхлипнула.

Гермиона потерянно молчала, уставившись в каменный пол.

— Тихоня–Грэйнджер, — со жгучей горечью снова заговорила Парвати. — Такая правильная. Такая смелая в борьбе со злом! Рассудительная. Умная. — Она обернулась. — Надо же на чем-то выезжать, если ты замухрышка и грязнокровка, и никто не хочет обращать на тебя внимания! И тут — бах! — она театрально взмахнула руками. — Такой подарок! И сила, и власть, и безнаказанность — разом. И как легко оказалось растоптать всё, что было для тебя раньше таким ценным! — наигранно, с деланным удивлением закончила она. — На глазах преобразилась! Одеваться нормально начала, показала характер! Убила всех, кто мешал. А главное: досталось тем, кто больше всего заслуживал! Самым злостным… врагам.

Она опять замолчала и снова отвернулась. Прошло какое-то время. Гермиона не двигалась. Потом глухо спросила:

— Кто этот старик, в подряснике, который мне является? Я никогда не видела этого человека.

— Что, убила кого-то и даже вспомнить не можешь? — окрысилась Парвати. — Здорово живешь! Не знаю я, кто там тебе явился. «Труппу» для «спектакля» подбирала не я. На мне только организация представления. Чтобы ты тоже помнила, — она перешла на шепот, — хотя бы недолго. Хотя бы несколько ночей… Не всё же мне одной плакать.

Повисла тяжелая пауза. Парвати пыталась унять дрожащее дыхание и вытирала глаза, глядя на низкое солнце за окном. Потом шмыгнула носом и сказала:

— На самом деле мне от тебя нужно немногое. Что ты можешь уже? Чувств и совести, видать, еще от родителей не перепало… — она повернулась к Гермионе и солнечный блик упал на ее подрагивающее лицо. — Я хочу алмаз, — тихо закончила Парвати Патил.

— Что?! — невольно подняла взгляд Гермиона.

— Алмаз. Я хочу похоронить ее. Расколдовать и похоронить. Ты, может быть, не понимаешь, насколько это важно? И уж точно не знаешь, что у нее есть еще дедушка и две бабушки; тетя, сестра ее матери, и двоюродный брат. —

Она помолчала. — А еще я. И у нас не осталось ничего, даже могилы на кладбище. Зачем тебе этот алмаз? Или собираешь на колье? Трупы убитых врагов: ход, достойный дочери Черной Вдовы!

— Не смей оскорблять мою мать!

— А то что? Присоединюсь к твоей коллекции?

— Я понятия не имею о том, где сейчас этот алмаз, — глухо сказала Гермиона. — Постой… Откуда ты вообще знаешь о нем?!

— Рассмотрела, — прищурилась ведьма, — в магическом кристалле. Ты никогда не была сильна в прорицаниях. А ты знаешь, что она собиралась стать целительницей и помогать тем, у кого тяжелые психические травмы? Она тоже отлично управлялась с магическим кристаллом. Лаванда видела бы проблему в прошлом и помогала ее разрешить, она могла бы спасти столько людей! Она могла бы жить, Грэйнджер. Жаль, что ты этого не понимаешь.

Парвати снова отвернулась. А потом сказала глухим, безэмоциональным голосом:

— Алмаз в резной шкатулке в старой фамильной усадьбе твоей матери. Шкатулка стоит в комнате, которая выходит окнами на восход и откуда виден большой черный дуб, расколотый молнией. И если в тебе осталась хоть капля чего-то человеческого, ты пойдешь туда, заберешь алмаз и отдашь его тем, кто всё еще помнит и любит, и кто, в отличие от тебя, никогда не сможет забыть того, что случилось двадцать второго декабря 1997 года.

* * *

— Долорес Амбридж! — крикнула Гермиона скорчившейся на полу пухлой женщине в белой бархатной мантии, и та, жалобно всхлипнув, начала таять.

Потом явились Уткины. Один за другим, а не все разом, как раньше. Гермиона назвала каждого, и видения развеялись. А затем снова появился старец.

Безумный старец в белом подряснике. И когда в его глазах снова сверкнуло что-то, напоминающее блик заклинания, Гермиона проснулась, вновь не разделавшись с остатками своих кошмаров.

* * *

— Нельзя постоянно пить Бодрящий Настой, ты испортишь себе желудок, — наставительно сказала Амаранта утром в воскресенье.

— Что поделать, я всё равно не могу нормально спать. Не высыпаюсь во время этих кошмаров. А смотреть их зря — пустая трата времени. Пока не пойму, кто этот старец, спать совершенно необязательно.

— Ладно–ладно. Я говорила уже, что не вижу в кристалле ничего, кроме самого этого старикашки?

— Много раз.

— А то, что заглядывать в прошлое, и уж тем более в неопределенное прошлое — очень сложно и сильно выматывает?

— А это еще чаще, — кивнула Гермиона. — Мы, конечно, теоретически можем всё бросить и выслать этот портрет в «Ежедневный пророк» с обещанием вознаграждения…

Гермиона покосилась на довольно удачное графитное изображение неизвестного старца, нарисованное Амарантой по образам, явившемся ей в волшебном шаре, и лежащее сейчас в центре малого магического круга.

— Садись, — сокрушенно вздохнула провидица, заходя за черту знака. — Просто пытаюсь понять, зачем ввязалась во всё это.

Она опустилась на пол, и Гермиона села напротив. Яркий солнечный свет хорошо освещал изуродованное шрамом лицо Амаранты. Гермиона отвела глаза.

— Давай руки, — вздохнула женщина. — И думай о своем старце.

Гермиона закрыла глаза и всеми силами сосредоточилась на ненавистном старикашке. Она выучила уже каждую его черточку, каждую деталь его внешности. Сейчас безумец снова встал перед ее мысленным взором, будто Гермиона опять спала и видела его в коридоре пустого дома со сквозняками. Амаранта сильнее стиснула ее руки.

Так прошло почти полчаса. Наконец провидица разжала пальцы и отстранилась.

— Не получается. Ничего не вижу! — объявила она. — Прости. Но выходит, что ты действительно никогда в своей жизни не видела этого старика!

— Проклятье могло дать сбой? — мрачно и устало спросила Гермиона, потирая глаза.

— Не думаю. — Амаранта зажмурилась. — У этого человека должна быть с тобой связь на энергетическом уровне, раз уж ты так сильно повлияла на его судьбу, — сказала она затем. — Можно попробовать поисковые обряды, основанные на внешности и этой связи. Подумай, что можно использовать, а я потом помогу тебе. Сейчас мне нужно в деревню. Я проголодалась.

* * *

— Ты загнула половину Австралии, — заметила Амаранта, стоя на коленях и изящным жестом разравнивая огромную карту Земли.