Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Мингжу Сянцзян, — произнесла Гермиона.
Китаянка склонила голову, и уродливая маска трагедии упала к ее ногам, разбившись вдребезги. Хрустя гипсовой крошкой, девушка пошла к ней, тая на ходу.
— В чем я виновата? — спросила она на своем родном языке. — Женщина без сердца, зачем ты посетила мою страну?
И Мингжу не стало.
Вместо нее к Гермионе шел сгорбленный седовласый старец в белом саване.
— Предательница! — громко крикнул он.
— Наземникус Флетчер, — хладнокровно произнесла Гермиона.
Старец поник и начал угасать.
Когда он полностью
— Алиса Пригарова! — крикнула Гермиона.
Девушка оторвала руки от заплаканного лица и посмотрела на нее.
— Мне было двадцать три года, — сказала она, — и я была счастлива, пока не появилась ты.
Алиса рассеялась так же, как и все остальные. А когда Гермиона нашла в себе силы, чтобы поднять голову, на том конце коридора уже стоял неизвестный старик с длинной седой бородой, облаченный в белый подрясник.
Гермиона пошла ему навстречу, недоуменно всматриваясь в незнакомые, пораженные безумием черты.
— Кто ты? — спросила она, останавливаясь совсем рядом. — Я тебя не знаю.
Старец молчал, бессмысленно глядя на нее огромными блеклыми глазами.
— Я не знаю тебя, — повторила Гермиона таким голосом, будто пыталась объяснить что-то маленькому неразумному ребенку, — уходи. Я не причиняла тебя вреда.
Старец не двигался. Потом медленно поднял руку и легко дотронулся скрюченными пальцами до Гермиониной груди. Отдернул их и осмотрел с задумчивым вниманием. Потом снова воззрился на ведьму.
В его газах что-то блеснуло, будто вспышка заклинания, — и леди Малфой проснулась.
* * *
— Вашсиятельство, как звали монаха, которого ты свел с ума? Того, что заколол потом сломанной ложкой охранника?
— А кто ж его, стерву, знает? — хмыкнул призрачный граф, презрительно искривляя губы. — В приходе вроде Георгием величали. А уж как мамка называла — представления не имею. С чего вдруг ты этих чертей поминаешь?
— Прокляли меня, — мрачно призналась Гермиона, — теперь все, кому я жизнь испортила, во снах являются. И пока каждого по имени не назову — не уйдут.
— А ты к тому чурбану причем? — удивился граф.
— Не знаю, — плаксивым тоном буркнула Гермиона. — Хватаюсь за соломинку. Просто где же еще я монахов видала? А снится какой-то монах. Или священнослужитель. В белом подряснике.
— Монахи не носят белые подрясники.
— В моих снах носят, — отмахнулась Гермиона. — У меня все белое носят. И все меня в чем-то обвиняют, — добавила задумчиво она. — Даже совершенно незнакомые старики! — Ведьма досадливо отвернулась к окну. — Впрочем, может ты и прав. Одна девушка была в свадебном платье, хотя даже и не думала о замужестве… Возможно, и этот одет в подрясник просто так. — Она замолчала. — Ты зачем за Тэо таскался? — внезапно вспомнила ведьма.
— Поговорить хотел, — невозмутимо ответил граф. — Я когда-то тоже каббалистикой увлекался.
— Нумерологию Дэмьен преподает, — подняла брови Гермиона.
— Ошибся, — развел руками призрак. — С кем не бывает?
* * *
— Кадмина, постой!
Гермиона остановилась посреди коридора и подождала, пока
Аманда Броклхерст нагонит ее.— Прости, — запыхавшись, начала она. — Что это ты не на стадионе?
— Не люблю квиддич. Что ты хотела, Мэнди?
Молодая женщина отвела глаза.
— На самом деле хотела не я, — промямли она довольно невнятно. — Тут кое–кому нужно поговорить с тобой. Поднимемся в кабинет Падмы?
— О’key. А по дороге ты объяснишь мне, что случилось.
Они направились к лестнице.
— М… Всё довольно сложно, — после продолжительной паузы пробормотала профессор маггловеденья, когда Гермиона повторила свой вопрос снова. — И запутанно. Вообще-то мы не желали в этом участвовать…
— Мы?
— Сейчас всё поймешь. Я только хотела сказать тебе… — начала Мэнди, и замолчала на целый лестничный пролет. — Не суди нас с Падмой слишком строго, — наконец произнесла она. — Это давняя история, и очень сложно разобраться, кто и в чем по–настоящему виноват.
— Да о чем ты говоришь?!
Они как раз остановились у кабинета профессора Патил, и Мэнди кивнула на дверь.
— Иди. Она объяснит всё. Я надеюсь.
Гермиона недоуменно пожала плечами и дернула дверь.
Падма Патил стояла у окна и смотрела вдаль на низкое ноябрьское солнце. Окна кабинета профессора астрономии выходили на противоположную стадиону сторону замка и за ними царили сейчас тишина и полный покой. Издалека не долетало ни звука.
Заслышав появление Гермионы, Падма не пошевелилась: продолжала стоять у окна, в профиль к вошедшей, и неподвижно глядела вдаль.
— Что всё это значит? — строго спросила Гермиона, складывая руки на груди. — Это начинает напоминать маггловский фильм про шпионов.
— Не знаю, что такое «фильм», — всё еще неподвижно глядя в окно, сказала молодая женщина.
— Что случилось? — снова спросила Гермиона.
Темноволосая ведьма не отвечала.
— Падма?
— Я не Падма, — быстро сказала она и повернулась к Гермионе, окидывая ее оценивающим взглядом.
— В каком… Парвати?
Ведьма коротко кивнула.
— Но что…
— Поговорить с тобой хочу. Так сказать, о жизни.
— Ну, давай поговорим, — удивилась леди Малфой, присаживаясь на край преподавательского стола и выжидающе глядя на бывшую однокурсницу.
— Кошмары не мучают? — внезапно спросила Парвати Патил. — По ночам?
— Что?! — отпрянула Гермиона.
— Кошмары. Угрызения совести. Нет? Впрочем, почти десять лет прошло — всего не упомнишь, правда, Грэйнджер?!
— О чем ты?
— О двадцать втором декабря, — непонятно пояснила Парвати.
— О чем?!
— Ты, может быть, запамятовала, — с ядовитым смешком продолжила женщина. — Жила, знаешь ли, некогда на свете одна юная ведьма. Веселая, жизнерадостная и счастливая. — Парвати посмотрела Гермионе прямо в глаза, и в ее голосе проступила сталь: — И на пороге жизни ты убила ее, потому что твой ухажер, которого ты, кстати, ненавидела, взялся морочить ей голову тебе назло! Хороший повод для отмщения, правда?!
— Я… Откуда ты знаешь?!
— Гарри Поттер всё рассказал после того, как ты скрылась тогда. Только кто ж тебя накажет? Если даже совесть бессильна.