До второго потопа
Шрифт:
Да, совсем не далеко, то время, когда Америка встанет на пьедестал победы, еще невиданной в истории. 20 лет новые силы Америки разрабатывали и осуществляли план, который приведет их к мировому господству. Поначалу этот план был простеньким и касался всего лишь получения полной власти у себя на родине. Наконец, устранение золотого стандарта доллара и полная свобода печатной машинки такую власть дали, но уже тогда, при выходе из Великой Депрессии стало ясно, что внешний мир не ждет американцев с их гигантскими инвестициями. Представления о том, что деньги как вода подточат любой камень и дадут возможность проникнуть в любую страну, оказались иллюзорными. Для того, что бы мир стал дружественным для доллара, он должен стать американским. Идея Pax Americana – мира по – американски зародилась в тайных ложах Америки не от того, что финансистам пришел на ум каприз, а от того, что это самый удобный способ прибрать мир к рукам. И нет никакого иного пути, кроме мировой войны, чтобы достичь этой цели. Да, американское общество не было готово к мировой войне. Янки – это островитяне, хорошо устроившиеся на своем континенте
Что ж мы все сделали правильно. Война даст нам новые позиции в мире. Единственная забота, о которой нельзя ни на минуту забывать – это Сталин. Да, Сталин живой человек со своими пороками и ошибками и со своей паранойей. Кровавая схватка, которую он вел с троцкистами, довела его до мании преследования. Это видно по той ненормальной жестокости, которую он часто проявляет. Но, может быть, без таких качеств никто на его месте не смог бы вытянуть тот воз, который он везет.
Наши надежды на то, что Сталин проиграет Сталинград, и Курское сражение не оправдались. Он их выиграл и при этом показал способность подниматься выше немцев в военном мышлении. Не надо закрывать глаза на то, что мы находимся на пороге такого же проигрыша, в какой попал Гитлер. Наши расчеты на то, что два противника истощат себя до такой степени, что мы сможем придти и делить пепелище как захотим, оказались неверными. Эта идея Берле, заместителя Госсекретаря США и координатора американских разведок, оказалась пустышкой. Отрезать от России наиболее жирные куски уже не придется. То, что Сталин подписал нам вексель на Крым под 150 миллионов долларов, тоже не очень обнадеживает. Усатый Джо найдет способ не платить по векселю, когда истечет срок. Хотя на всякий случай я выкроил для себя и Элеонор кусочек земли в этом Эдеме.
В Лондоне сейчас сильно напуганы. Англичане хорошо знают законы европейских войн, сами не раз воевали. Они уже сейчас боятся, что после Курска Сталин начнет неумолимое движение к Ла Маншу и встанет на его берегах. Это совсем не тот результат, которого они хотели, скармливая Гитлеру Чехословакию и Польшу.
Уинстон уже сегодня говорит, что нам предстоит мировое противостояние с Москвой. Этого ли мы хотели, когда радовались нападению Гитлера на СССР? Ведь Москва тогда не была сильным мировым игроком. Разве что европейским. А теперь это главный мировой игрок, которого надо опасаться.
Я много раз убеждался в том, что в ложах не всегда правильно планируют ход событий. Это и понятно, ведь в них сидят живые люди, которым свойственно ошибаться. Но со Сталиным вышла очень большая ошибка. Если бы в Лондоне не запланировали включить во Вторую мировую схватку Берлина с Москвой, то исход был бы более выгоден. Сталин продолжил бы заниматься своими соседями, а мы отняли бы у Японии ее зону влияния и утвердились бы на всей тихоокеанской акватории. Затем совместно с англичанами разгромили бы Гитлера и установили зону нашего контроля над Европой. Хотя Тивербрук, Криппе в британском руководстве, и, особенно, Эйзенхауэр и другие разработчики американских военных планов полагали, что есть и технические, и иные предпосылки для того, чтобы нанести немцам поражение именно в сорок втором году. Использовать фактор отвлечения подавляющей части германских вооруженных сил на Восток и, по существу, открытое для вторжения двух тысячекилометровое побережье Франции, Голландии, Бельгии, Норвегии, да и самой Германии для армий союзников. Вдоль атлантического побережья у нацистов тогда не имелось никаких долговременных оборонительных сооружений. Более того, генералы убеждали меня, что второй фронт необходим, что второй фронт возможен, что открытие второго фронта сделает войну в Европе, в принципе, кратковременной и заставит Германию капитулировать. Если не в сорок втором году, то, самое позднее, в сорок третьем. Нам нужно бы открывать второй фронт уже сейчас, чтобы взять под контроль как можно большую часть Европы. Но сегодня это грозит большими потерями армии. Немцы умеют воевать и они могут нанести очень серьезные удары по нам, если мы сунемся раньше времени. А крупные поражения ударят по мне в первую очередь. Нет, пусть фашисты и советы еще помутузят друг друга.
55
Данила Булай и «Спринтер»
Их встречи становились все продуктивнее. Долго державшаяся в душе Данилы настороженность и неприязнь стали постепенно рассасываться. Деркач работал добросовестно и вел себя так естественно, будто не было на нем пятна предательства. Булай вырос в глубокой российской провинции, где нравы всегда были просты. Мальчишки играли в войну, готовились пойти в армию, и предательство было для них последним делом. Из военных историй в округе было известно о героях, портреты которых висели на центральной площади города, да еще молва доносила слухи о нескольких дезертирах, якобы сидевших до конца войны в подвалах собственных домов. Но о перебежчиках на сторону врага даже и слуху не было. Зато прямо за воротами городского кладбища возвышался памятник над военной братской могилой. Еще мальчишкой Данила познал чувство гордости за этих павших, и готовность, если надо пойти их путем.
Поэтому он пытался понять, что же кроется в душе Николая за его внешне легкой манерой поведения. Не верилось, что все так просто. И однажды Деркач, видимо приметив огонек особого внимания в глазах Булая, сам начал
разговор:– Все понять меня хочешь, Данила. Вижу, вижу. Только для чего? Пронять, чтобы простить? А Иисус Иуду простил? Все грехи прощаются, кроме предательства. Знаешь, какое у предателя состояние души? Состояние ужаса. Язык будто сам по себе говорит, тайны государственные выдает, а душа на него в холодном ужасе смотрит и кричит: ты что делаешь, негодяй?!
– Это какое-то раздвоение личности.
– Не знаю, как это называется. Не могу даже тебе объяснить, как предательство происходит. Для меня это было похоже на обвал. Знаешь, в обрыве сначала горсточка песка посыплется, за ней побольше, а потом целая махина вниз ухнет. И ты уже ничего не можешь сделать.
Когда я в себя пришел, стал в Гамбурге в нашу церковь ходить. Как тяжело мне было первый раз перекреститься! Только тут я понял: меня ведь кто-то невидимый за руку держит! И стал я потихоньку понимать, что этот невидимый и к моему предательству отношение имеет.
Ведь и правда, предательство – это великий грех. А кто у нас грехами распоряжается?
Стал я свой грех отмаливать, исповедоваться, причащаться. Священник серьезный мне попался, отец Дорофей. Не стал особенно утешать, сказал только – все в твоих руках. Господь любой грех простить может, но для этого каяться нужно всей душой, по-настоящему. А я уж созрел для покаяния – в нашей работе это называется кризисом личности. По ночам не сплю, тоска черная гложет, в голове самые страшные мысли. В какой-то момент дошел до края, стал подумывать о том, что бы с этой жизнью покончить. Тем более пистолет есть. Сижу по ночам на постели, от душевной боли раскачиваюсь и думаю: как лучше – в рот ствол вставить, или в сердце пальнуть? Но отец Дорофей меня насквозь видел. Понял, куда я собрался и о последствиях предупредил: Господь самоубийц не принимает, будешь на том свете со своей тоской веки вечные тосковать. И посоветовал хотя бы на время из Германии уехать, сменить обстановку. Я к тому времени с БНД завязал, да и они во мне разочаровались. Советником я оказался никудышным. Отпустили меня, и я уехал в Черногорию, на берег моря. Черногорцы народ простой, душевный, живут небогато и это хорошо. Нет там страшных земных страстей, которые вокруг богатства разгораются. Хотя контрабандистов полно. Сигареты и виски через границу таскают. Но у этих свой мир. Пожил я там полгода, в себя пришел. Море день и ночь в ушах шумит, убаюкивает. Чайки кричат, рыбаки на баркасах песни поют. Солнце ласковое светит. По вечерам в таверне местные жители вино пьют, беседы свои неспешные ведут. Покой, тепло, уют. Пожил я так, а потом опять затосковал. Из другого мира я приехал, другой жизни снова захотел. Залежался, стал от безделья дуреть. Снова в Германию вернулся, но чувствую, что грех как давил камнем на душу, так и давит. Тогда я понял, что одних молитв мало, стал дело готовить. Задумал сам к вам явиться, да ты меня опередил.
Данила верил Николаю. Он прожил на свете немало лет и понимал, что у каждого человека наступает час истины и в такие моменты он не кривит душой.
Их оперативные дела продвигались не столь успешно.
Деркач рассказывал, что англичане недовольны его работой и ищут ему новое применение. Хотя их недовольство имеет более глубокие причины.
– Понимаешь, у них беда с так называемой информационной агрессией – говорил Деркач – слышал про такую?
– Расскажи подробней.
– Это вот как выглядит. Раньше, во время «холодной войны» англосаксы вели такую же примитивную пропаганду, как и мы. Помнишь, передачи «Голоса Америки», «Свободной Европы», для мусульман были свои радиостанции, для баптистов свои и так далее. Наукой управления толпой они поначалу мало занимались. Даже «пражскую весну» делали еще по старинке. А потом увидели, что есть некие долгосрочные последствия пропаганды, которые они и сами не предусматривали.
– Какие, например?
– Понимаешь, они установили, что для современного человека прямая пропаганда мало пригодна. У него много альтернативных источников информации, поэтому начинает относиться к ней с недоверием, а то и просто враждебно, как к способу собственного одурачивания. Простой пример – в ту пору американцы в силу своей прямолинейности в пропаганде заработали прозвище «пиндосов». Слишком грубо, слишком самовлюбленно они себя подавали. После вьетнамской войны и иранской революции прямая пропаганда была уже невозможна. Их вышвырнули из Азии как раз потому, что азиаты их ценностей не приняли. Пришлось крепко задуматься над новыми методами.
– Но в СССР-то они своего добились!
– Добились, но только потому, что горбачевская команда полностью переродилась. Такого никогда в истории не было. Шутка ли – партийная верхушка, предавшая исторический проект своей партии и своего государства!
Но это совсем другая песня.
Кстати, и реакция советских людей показала, что все не так просто. Сознание человека нужно переворачивать в полном объеме – и в политике и в культуре и в этике и в эстетике и так далее. То есть – мыть мозги масштабней и умней. Все каналы информации, а также литература и кино, а в особенности культурный обмен, должны создавать постоянное давление на мозги людей. Надо разрушить их вековые представления о правильной жизни. Нужно осмеивать их историю, вытравливать чувство патриотизма, разбивать семейные ценности. Все должно подвергаться осмеянию – и национальная песенная культура, и фольклор, и танцевальные традиции. А главное – исторические мифы, на которых держится осознание народного единства. Если нация поддастся такому воздействию и утратит традиции, то превращается в стадо, которое можно вести в любой загон. Более того, как правило, в ней возникает кровавая междоусобица, весьма выгодная «пиндосам». Сейчас эту судьбу готовят многим мусульманским государствам, которые не готовы принять в гости папу Сэма. Если у них получится, то в исламском мире наступит хаос.