Чтение онлайн

Танки приближались, и теперь Булай смог в бинокль рассмотреть их боевые порядки. Впереди клина шли могучие «тигры». Их было немного – штук 15–20. За ними следовали старые знакомцы Т-3 и Т-4, сосчитать которые было невозможно, а далее – бронетранспортеры с солдатами. В самом конце наступающих порядков угадывались самоходные пушки «Фердинанды». Севка уже знал, что немцы не выпускают их вперед потому, что у них нет средств борьбы с пехотой.

Немцы шли достаточно медленно. Движение их определялась скоростью тяжелых «тигров», которые были несравненно медленнее юрких и скоростных Т-3 и Т-4. Но и в этом неспешном движении чувствовалась непреодолимая мощь. «Будто стена надвигается» подумал Булай, глядя на стальные туши тяжелых танков. Люки танков были открыты и в них виднелись фигурки офицеров. Немцы любили идти в атаку таким способом, пока противник не откроет огонь. Севка не видел

в бинокль их лиц, но представлял, как самоуверенно, и самодовольно они всматриваются вперед, в русские позиции. Наверное, у них не было никаких сомнений в том, что своей армадой они сомнут любое сопротивление.

Танки еще не приблизились к дистанции прицельного огня, когда в небе появились наши штурмовики ИЛ-2. Их было много. Выстроившись в карусели, они начали методично атаковать врага ракетными снарядами. Но те упрямо продвигались вперед, оставляя позади загоревшиеся машины. Севка пытался вести им счет, но подступившее волнение не давало сосредоточиться. Ясно одно – их было невообразимо много. Это были отборные части дивизии «Рейх».

Штурмовики ушли, и по батареям прошла команда «к бою». В цепочке орудий артиллерийского полка, растянувшейся на два километра, началось шевеление. Да, война стала другой. Батарейцы деловито суетились у орудий, будто это не соревнование со смертью, а простая работа. Только напряженность в движениях и четкость в командах говорили о том, что люди собрали в себе силы на решающее испытание. Булай ожидал данных наводки по телефону, чтобы сделать первый залп. Однако до первого залпа дело не дошло. В настильном полете над позициями появились новые немецкие штурмовики «Хеншели», которые начали поливать батареи из пулеметов и бросать бомбы. Солдаты залегли в окопах. Падая на дно укрытия, Севка взглянув в небо, и увидел, что над «Хеншелями» мелькнули крылья с красными звездами. Завязался воздушный бой. Танки тем временем подошли на дистанцию прямого выстрела и ударили по батарее из своих орудий. Взрывы снарядов заставили Булая подняться и выглянуть из окопа. Открывшееся зрелище поразило его. Вся равнина перед позициями была покрыта надвигающимися серыми коробками, выплевывавшими выхлопы сизого дыма. Их были сотни. Небо стало серым от множества крутящихся в схватке самолетов. Разрывы фонтанами выкидывали землю в воздух, и казалось, вся панорама состоит из этих фонтанов. Уши болели от воя, грохота, визга и свиста орудий смерти. Булаю казалось, будто ни тело, ни разум не принадлежат ему. Он стоит среди какой-то фантастической картины, в которой ему не дано ни голоса, ни движения, Это было ликование смерти, и смерть стала приближаться на него в виде трех «тигров», взявших направление на батарею. Не слыша себя, Севка поднял батарею к орудиям. Ему казалось, что бойцы двигаются медленно, как после долгой болезни. Они выползали из укрытий, и занимали позиции у орудий, преодолевая в себе отупение от шока, и желание вернуться в окопчики.

Севка давал команды на прямую наводку. Батарейцы не слышали его, но делали так, как он командовал, потому что другого быть не могло. «Тигры» приближались и были хорошо видны. Батарея слаженно добавила свой залп в какофонию боя. Четыре снаряда по очереди ударили в два танка, но только высекли из их брони искры.

– По гусеницам цель! – кричал Булай, понимая, как сложно поразить движущуюся мишень в гусеницу. Вскоре бронебойные болванки стали вспахивать землю рядом с гусеницами «тигров», но попадания не было. До позиций батареи танкам оставалось не больше двух минут хода, когда Булай увидел, что навстречу им, пригибаясь, бегут несколько пехотинцев с бутылками зажигательной смеси в руках. Немцы также увидели бойцов. «Тигры» остановились и начали поливать их из пулеметов. Затем продолжили движение в обход залегшей группы. Но как только они повернулись к группе боком, от нее отделилось два бойца и стали бегом догонять танки.

– Смерти не боятся, черти, и смерть их не берет – подумал Севка, глядя, как фигуры солдат мелькали в дыму разрывов. Приблизившись к танкам, солдаты метнули на моторные отсеки зажигательные бутылки. Вскоре из кормы «тигров» повалил черный дым, а затем в отсеках вспыхнуло пламя. Танки остановились, из открытых люков показались танкисты.

– Осколочным заряжай – крикнул Севка – цель по башне.

Расчет был верным. Ударив в броню, осколочные снаряды рассыпали вокруг град осколков, поражавших выскочивший экипаж.

– Вот так! – проорал осипшим голосом Булай и увидел, что на позиции его батареи выбрасывая столбы дыма, переваливаясь и бряцая гусеницами, ворвался третий «тигр». Он уже раздавил соседнее орудие и крутился на окопчике, в котором укрылся боец. Окопчик был неглубоким,

и из под гусениц стали появляться раздавленные руки и ноги солдата. В люке танка был виден высунувшийся по грудь офицер, направлявший его движение. Гарь и дым над позициями не позволяли водителю ориентироваться через смотровые щели. Немец держал у рта переговорное устройство и отдавал команды. Лицо его было спокойно, свист пуль и осколков, казалось, его не тревожит. Танк уже разворачивался на башню, у которого находился Булай.

– Ну, давай, давай, гад, ползи поближе – подумал Булай – получи гостинец.

Он выхватил из ящика противотанковую гранату, перевалился за бруствер и вдоль него, невидимый из танка, пополз ему навстречу. Когда Севка увидел бронированный бок махины, поравнявшейся с ним, он привстал из-за бруствера на колено и швырнул гранату под гусеницу. Ухнул взрыв, и в какофонии боя Булай вдруг услышал тихое звяканье спадающих звеньев. Немцы не стали отсиживаться в машине. Люки «тигра» открылись и из них полезли танкисты в черных комбинезонах. Они организованно заняли позиции, и стали стрелять в батарейцев из своих парабеллумов.

– Не торопись, не дергайся – говорил себе Булай. Он перекатился за убитого бойца, вынул свой ТТ, и выцелил командира танка, который стрелял с колена, спрятавшись за катками. Плавно нажал на спуск и немец, разбрасывая руки, рухнул на землю. Затем Булай вскочил и бросился к группе своих солдат, которые пошли на немцев в рукопашную, но вдруг увидел, что земля отделяется от его ног, и он взлетает вверх, а под ним вращается поле боя. Он увидел, что по этому полю несутся советские танки, много танков. Но радость не пришла в душу Булаю. Его душа была занята другим делом. В железной симфонии битвы, под взрывы, вой, и скрежет железа она улетала в небо.

Битва затихла только с наступлением темноты. Необозримое поле было усыпано десятками подбитых танков и бронетранспортеров и бесчисленными телами людей. Невыносимо пахло гарью. Стороны не разошлись. Они обессилено попадали на землю, чтобы утром продолжить бой. Для фашистов это будет бой за их немецкое превосходство, для русских – за право на будущее.

Первые санитарные команды появились на поле запоздно. Они собирали раненых при свете луны, относили и грузили их на полуторки, которые уходили в тыл с этим стонущим и истекающим кровью грузом. Полуторок было много.

Санитары приняли Булая за убитого. Он лежал на земле, в окровавленной форме, неестественно подогнув под себя ногу, не подавая признаков жизни. Взрывной волной от снаряда его подбросило вверх, а затем ударило о землю так, что жизнь, казалось, вышла из него. Но ангел – хранитель и на сей раз протянул над ним свою спасительную длань. Из одиннадцати осколков, попавших в его тело, ни один не ударил в жизненно важный орган и не перебил центральных артерий. Проходя мимо, молоденькая санитарка задержала на Севке взгляд. Что-то неуловимое подсказало ей, что этого покойника надо посмотреть. Она расстегнула на недвижном теле гимнастерку и приложила ухо к левой половине груди. Среди ночного затишья и карканья воронья девушка ощутила редкие и тихие удары сердца.

– Живенький он, пушкарик-то наш. Живенький, грузите его, мальчики.

Курская битва закончилась для Севки первым боем, хотя она продолжалась без малого два месяца и унесла почти четверть миллиона русских жизней.

Военная миссия из Москвы доложила: под Курском Красная армия нанесла решающий удар по вермахту. Стратегическое равновесие качнулось в сторону Москвы. Гитлер потерял возможность завоевать преимущество, даже если Сталин сделает такие же крупные ошибки, как под Харьковом. У немцев больше нет сил на продолжение наступательной войны с русскими по такому широкому фронту.

Да, ситуация радикально меняется. В начале войны все мы думали, что Красная армия продержится, максимум, четыре-шесть недель, а потом начнется партизанщина. Только Бенеш верил в стойкость русских солдат и оказался прав. Сражение под Курском показало, что Сталин делает выводы из своих ошибок. Рассчитывать на то, что он снова допустит серьезные промахи не стоит. К тому же, он отодвинул своих «великих» стратегов Тимошенко и Хрущева на задний план. Теперь всем распоряжается Жуков, а этот полководец имеет одну важную особенность – он никогда не слушает чужих мнений. Сталин и Жуков начнут использовать успех под Курском для последовательного расширения наступательных операций. Теперь война превратится в наступление красных и отступление немцев. Следовательно, нам надо хорошо рассчитать свою политику, чтобы не опоздать к разделу трофеев. А трофеем должен стать весь мир.