Чтение онлайн

Приехав на место, дружно выгружаем сумки с продуктами и выпивкой. Фоткаемся у входа на базу, у вывески «Сосновая горка». Зотов, как глава «делегации» разговаривает с вахтёром на пропускном пункте. Он куда-то звонит, после чего к нам выходит женщина лет сорока, кутающаяся в накинутую на плечи шаль. Она проверяет документы Зотова, звонит в бухгалтерию, и убедившись, что все оплачено, провожает нас в номера.

— Мальчики направо, девочки налево! — строго говорит она. — Чтоб никаких оргий мне здесь не устраивали!

Зотов включает своё обаяние на полную мощность и улыбается ей во весь рот.

—

Ну что вы, Клавдия Васильевна! Все будет тихо-мирно, обещаю Вам.

Клавдия Васильевна, удовлетворившись ответом Тимофея, вручает ему ключи.

Я попадаю в четырёхместный номер с отдельной ванной. Тут четыре кровати с небольшими тумбочками по бокам, платяной шкаф и стол, на котором ютится допотопный кипятильник.

Староста Юля Опяткина поднимает его двумя пальцами и рассматривает, словно археологическую находку.

Кроме Юли, со мной в номер заселяются Иринка и Ксюша.

— Стол есть? — заглядывает к нам Зотов. — Так, пацаны, тащим его сюда!

Мы передвигаем столы из номеров в фойе, устанавливая их двумя буквами «Т». Разбираем сумки, делаем нарезку. Перекладываем салаты в пластиковые контейнеры. Мальчишки, схватив кто угли для розжига, кто ёмкость с замаринованным мясом, уходят на поиски мангала. Иринка увязалась за ними, ведь там её драгоценный Павлик!

В фойе остаются я, Ксюша, Юля Опяткина и ещё несколько девчонок. Разливаем вино в пластиковые стаканчики и чокаемся. Ксюша открывает окно и прикуривает сигарету, усаживаясь на подоконник вполоборота к нам.

— Как думаете, девчонки, Лёша с кем-то встречается? — спрашивает неожиданно.

— Не, — отвечает Юля. — Нет у него никого.

— А та рыжая из Ю-198?

— Полина? Даже если у них что-то было, то давно закончилось. Я сама видела, — на этих словах Юли Ксюша оборачивается и прищуривает глаза.

— Что — видела?

— Ну после пары она к нему подошла, а он её отшил. Она плакала даже. Типа, ну Лёшенька, не бросааай миииняяя, — изображает Юля хныканье.

— Да ладно?

— Зуб даю! А он такой — извини, мол, Полина, но я сразу предупреждал, что ничего серьёзного у нас быть не может. Прикиньте? Сказал, как отрезал. Глыба льда!

— А ты такой холоооодныыый, как ааайсбееерг в океааааанеее, — задумчиво тянет Ксюша.

— И все твоиии печааааалиии под чёрноююю водоооой, — вдруг раздаётся от входа. Там стоит Зотов со связкой шампуров в руках. На нем свитер и вязаная шапка с помпоном, щёки раскраснелись с мороза.

— Я не понял, девчонки! Что за пенсионерские посиделки вы устроили? Меня полчаса не было. А у вас здесь уже вечеринка «Кому за…» — сгружает шампуры с подрумяненным мясом на стол. — Гля лучше, что у меня!

Следом за Зотовым подтягиваются остальные. В их числе Костик, Паша за ручку с Иринкой, и Литвинов, конечно же.

Мы рассаживаемся за столом. Мясо пахнет просто богически. Я хватаю первый попавшийся кусок, и обжегшись, дую на пальцы, а потом вонзаю зубы в сочную мякоть. Улёт!

Наевшись до отвала и накатив как следует, мы вразнобой вываливаемся из здания. Зотов говорит, на территории базы есть ледяная горка и прокат ватрушек. Детство играет у нас в «одном месте», и мы, почти двадцатилетние парни и девчонки, бежим по направлению, указанному Тимофеем.

Горка есть! И она

такая, что дух захватывает! Высокая, укрепленная дощатыми ступеньками. Галдя и толкаясь, нестройной шеренгой взбираемся на вершину. И тут я понимаю, что… опять осталась без пары. На ватрушке катаются по двое. И так как предательница Иринка уже съехала вниз со своим Павлушей, а визжащая, как поросёнок, староста Юля намертво вцепилась в Ксюшу, получается так, что я осталась одна…

Решив не унывать, я запрягаю ватрушку и уже было готовлюсь взгромоздиться на неё и рвануть к подножию, как вдруг кто-то хватает меня за предплечье.

— Куда собралась? — голосом Литвинова.

— Туда, где нет всяких там зануд! — не теряюсь.

— Стоять! — решительно.

Он обнимает меня за талию в дутой красной куртке, слегка приподнимая, и легко и небрежно усаживает на ватрушку верхом. Как ребенка, честное слово. Но это еще не всё! Плюхается позади меня так, что я оказываюсь между его раздвинутых ног, и очень-очень тесно прижимает к себе, обнимая и словно укутывая со всех сторон.

Я глазею на его темно-коричневые берцы, не в силах пошевелиться. Меня будто парализовало этой неожиданной близостью. Он убирает выбившийся из-под шапки и прилипший к покрытым блеском губам локон с моего лица. Спрашивает как ни в чём не бывало:

— Ну что, погнали?

Я визжу не хуже Юльки, когда Литвинов, упершись ногами в поверхность горки и помогая себе рукой, резко сталкивает нас в пропасть. Ветер бьёт в лицо, мелкие частички снега попадают в глаза и рот. На варежки клочьями налипает снег, когда я пытаюсь зацепиться за ватрушку, чтобы не потерять равновесие. Литвинов… он смеётся что ли? Сделав это удивительное открытие, я даже замолкаю на мгновение. Ватрушка скатывается до самого низа, и подпрыгнув, переворачивает нас прямиком в сугроб.

Я лежу на Литвинове, не шевелясь. Я жива? О боже, я жива! Он всё ещё обнимает меня обеими руками, так и не выпустив. Неловко дёрнувшись, поворачиваюсь к нему лицом. На его ресницы налип снег, делая глаза ещё более голубыми, если это вообще возможно. Опустив голову куда-то ему в шею, начинаю тихо смеяться. Это похоже на истерику. Литвинов поглаживает меня руками, будто успокаивает. И тоже начинает ржать.

Мне это не показалось, о боги! Ледяной человек умеет смеяться. Пережив приступ этого непонятного хохота, поднимаю голову и смотрю на него. Он прикасается холодной рукой к моему лицу. Аккуратно убирает налипшие волосы с щёк. Касается губ, с которых практически стёрлась помада. И прилипает взглядом к моему рту, зависая на мгновение. Мне… мне кажется, он меня сейчас поцелует. Я невольно наклоняю лицо ближе и… тут в нас кто-то врезается со всей дури! Зотов!! Литвинов толкает его в плечо:

— Эй, дурень, аккуратнее давай! — после чего поднимается на ноги, подаёт мне руку и тоже помогает встать.

Вдоволь накатавшись, мы возвращаемся в корпус. Ночью меня будит Ксюха. Я слегка пугаюсь, увидев её у своей кровати в белой ночной сорочке с растрепанными чёрными волосами. Она похожа на привидение.

— Вставай, Алёхина! — зло шепчет она. — Сколько можно тебя будить?

— Что? Куда? — ещё не до конца проснувшись, бормочу.

— Пошли пацанов зубной пастой мазать! Это традиция!