До тебя
Шрифт:
— Лёш, чай будешь? — кричит Оля, когда вода в ванной выключается. — Лё-ёш??
— Буду, — буркает Литвинов, заходя на кухню. — Долго вам ещё?
Его волосы влажные после душа. Пахнет «олд спайсом», который я приметила на полочке в ванной, когда мыла руки. Одет по-домашнему, спортивные штаны и майка без рукавов. Выражение лица, как обычно, крайне недовольное, будто лимон надкусил. Литвинов, такой Литвинов. Случаи, когда он при мне улыбался, можно по пальцам пересчитать.
Лёша садится за стол. Кухонька у них с Олей маленькая, развернуться особо негде. Поэтому, когда он вытягивает ноги, то невольно задевает меня. Я дёргаюсь, как от удара током, усилием воли стараясь сохранить лицо невозмутимым. Оля суетится, заваривает чай. Делает быстрые бутерброды с колбасой и огурцом, параллельно отвечая на вопросы брата.
Литвинов, как будто услышав мои крамольные мысли, переводит взгляд на меня, но тут же отвлекается на болтовню сестры. В этом плане они с Олей полные противоположности. Угрюмый, нелюдимый Лёша и общительная болтушка Олька. Как она умудряется поддерживать с ним разговор, учитывая, что за всё время нахождения на кухне он и двух слов не произнёс, ума не приложу.
Мы заканчиваем нарезать салаты. Литвинов тоже помогает, чем вновь меня удивляет. Я думала, такой как он, откусывает колбасу от целой палки, так как не знает, как нож в руках держать правильно. А нет! Мелко крошит эту самую колбасу, а следом маринованные огурчики, картошку и лук. Я опять зависаю, глядя на его сильные пальцы и предплечья, обвитые венами. Да что ж такое, Алёхина?
Постепенно подтягиваются остальные.
Занимаю место на краю дивана, подальше от предполагаемого эпицентра будущей пьянки. Рядом со мной плюхается вездесущий Зотов. Вечер перестает быть томным. Ведь Зотов — это человек-кипиш. Я невольно кривлю лицо и перехватываю внимательный взгляд Литвинова. Поднимаю брови, мол «Что?»
Он отворачивается и, похлопывая себя по карманам в поисках сигарет, идёт на балкон.
— Литва, алё, ты же бросил? — обращается Тимофей к Литвинову. Так уж сложилось, что «Лёха» плотно закрепилось за мной в нашей компании. Поэтому Алексею досталось то, что осталось, как говорится.
Литвинов, не обращая внимания на Зотова, прикрывает балконную дверь. Сквозь шевелящиеся под дуновением ветра тюлевые занавески, я вижу, как он привычным движением кладёт одну руку в карман, затягивается и задирает голову вверх, выпуская дым в пространство сумеречного города, уже подсвеченное огоньками.
Зотов, не теряя времени даром, предлагает всем «накатить». Вспоминая свой недавний порыв облизать Литвинова, я соглашаюсь. На столе красное вино, пиво и водка. Я выбираю последнее, так как не хочу светить окрашенными вином зубами, а пиво попросту не выношу. Прошу Зотова намешать мне что-то типа «отвёртки», на что он возмущается:
— Какая «отвёртка», Лёха? Ты уже взрослая девочка. Не переводи продукт! — ставит передо мной запотевшую рюмку и по классике цепляет на вилку солёный огурец. — Это мамка Литвинова рОстила, а потом солила! Деликатес! Ну? Вздрогнём!
Я опрокидываю рюмку, сморщившись, и тут же закусываю «мамкиным деликатесом».
Глава 5. Бутылочка
Спустя полтора часа все в сборе. В квартире Литвинова гремит музыка.
Зотову, в общей сложности, удалось влить в меня водку ещё пару раз, после чего он потерял интерес к спаиванию скучной и зажатой меня, и пересел поближе к Ксюше, черноволосой кудрявой девчонке с такими же чёрными, как ночь, глазами. У Ксюши тонкая кожа, которая легко загорается румянцем, стоит ей немного выпить. Она сидит, вся раскрасневшаяся, на диванчике, а рядом — Тимофей, закинув руку на спинку дивана, что-то шепчет ей на ушко. Видимо какие-то пошлости, так как Ксюша очень по-девчачьи хихикает и стреляет глазками в подвыпившего Зотова.
Мальчишки курят на балконе. И Литвинов кажется там же…
Иринка, прикончившая в одного почти целую бутылку вина, положила голову на моё плечо, и кажется, словила меланхолию. Уже битый час я выслушиваю злоключения, произошедшие в её личной жизни. На повестке дня её парень — Саша. И похоже на то, что бывший парень. Иринка родом из маленького пгт в области, и переехала в большой город недавно, поступив в университет. Родители Иринки приобрели здесь квартиру в таком же, как у Литвинова, промышленном районе, только практически на противоположном
краю. В посёлке у них остался дом и хозяйство, поэтому они периодически мотаются туда-сюда между насёленными пунктами. В родном пгт Иринки остался её парень, с которым она встречается без малого пять лет. В свой последний приезд Лукичёвы-старшие привезли Иринке плохую новость — мол, видели Сашку с какой-то «чувырлой». Иринка, что ей свойственно, не стала ходить вокруг да около, а просто в лоб спросила: «У тебя кто-то есть?» А он и не стал отпираться… Держится она в основном молодцом, но сейчас, под действием алкоголя, защитные механизмы пали, и Иринка практически хлюпает носом у меня на груди. Понимаю, что подругу надо спасать и окликаю Зотова:— Эй, Тима, а давайте во что-нибудь поиграем? Ну я не знаю, в шарады, например…
Зотов ржёт как умалишённый.
— Какие шарады, Алёхина? Ты бы ещё кроссворд предложила. Или шахматы, аха-ха-хах!.. — внезапно глаза Тимофея загораются опасным огнём. — Я знаю игру получше. Эй, народ! — зовёт он остальных. — Кто хочет повеселиться?
Ну конечно же. Что ещё может предложить такой человек, как Зотов?
Пять минут спустя мы сидим кругом на ковре в центре комнаты. В середине — пустая бутылка из-под вина. Её вращают по очереди, и когда она указывает на другого, то в зависимости от его пола, выпадает поцелуй или желание. Девочка+мальчик=поцелуй, мальчик+мальчик= желание.
Чего тут только уже не было. Фейспалм… Белобрысая ботаничка Любочка, которая втайне мечтает стать генетиком, а на юрфак пошла исключительно по воле строгого отца, целовалась с двоечником Михайловым! Под громкое улюлюканье со всех сторон.
Зотов, бутылка которого указала на любителя тусовок и извечного прогульщика Костю, которого мы в универе видим раз в месяц в лучшем случае, заставил того снять футболку, выйти на балкон и проорать: «Я люблю Вас, Светлана Михайловна!» Костик, склонный к авантюрам, крайне артистично воплотил в жизнь это желание. И даже не хотел уходить с балкона, когда угрюмый Литвинов, чуть ли не силой, заталкивал его обратно в комнату.
Иринка загадала мне спеть с ней на пару «Фиолетовая пудра, здесь ты и я» известной в 90-е группы «Пропаганда», хотя прекрасно знает, что петь публично я ненавижу. Так как стесняюсь своего дефекта — немного картавлю на «р». Кому-то это кажется милым, а меня донельзя смущает. Короче, полная вакханалия! Спев эту чёртову «Пудру» и покраснев, буквально в цвет флага Советского Союза, изображенного на футболке у Костика, я наконец кручу бутылку, выдумывая на ходу мучительную участь для следующего. А что, не всё же мне одной позориться?
Бутылка, прокрутившись несколько раз, останавливается и замирает. Поднимаю глаза и вздрагиваю. Горлышко указывает на Литвинова. Господи, за что? За что ты меня наказываешь? Кто угодно, только не он, пожалуйста! Зотов, этот «нехороший человек», начинает ржать и хлопать в ладоши.
— Е-е-е! Пошла жара! С днём рожденья! С днём рожденья! — так не к месту вспомнив, каков вообще повод для сегодняшней сходки, скандирует Тимофей. Убью его, честное слово.
Мне, тем временем, не смешно от слова совсем. Делать это при всех, тем более с Литвиновым, у меня нет никакого желания! Мой опыт поцелуев крайне скуден, так уж сложилось. Первый раз был с Димкой Никитиным из параллельного класса ещё в школе. Стоял ноябрь. Мы прогуливались по району, утопая ногами в месиве из первого снега пополам с жухлой листвой, и это типа было даже свидание. Только вот Димка мне не нравился, и я пошла с ним собственно только потому, что «все ходят» и вроде как и мне «пора». На прощанье он неуклюже клюнул меня в губы, но при первой же попытке всунуть мне в рот язык, я отстранилась. Скомканно выдавив из себя: «Ну пока, ещё увидимся!», — убежала по направлению к дому. Не так, конечно, я представляла свой первый поцелуй, совсем нет так… Больше мы с Димкой Никитиным не увиделись, естественно.
Далее был «попытка номер два» — Ванечка, с которым мы познакомились в парке. Он был с другом, я — с подругой. Ванечка был стрижен почти наголо и носил классический «адидас» с кипельно белыми лампасами. На втором свидании в том же парке, когда мы уже встретились один на один, он меня поцеловал. И… второй раз был не лучше первого, хотя я, зажмурившись, даже разрешила ему несколько секунд орудовать языком у себя во рту. Ванечка, соответственно, сгинул в лету, следом за злополучным Никитиным.