Чтение онлайн

— И медик Хоука еще должен тебя осмотреть, — напоминает Мэддокс. — Так что ограничься четырьмя душами, чтобы не заставлять врача ждать.

Как бы я ни жаждал скинуть грязную одежду и отмыться до скрипа, я замираю у двери ванной.

Мэддокс читает меня как открытую книгу.

— Мы никуда не уйдем, Зан. Будем прямо здесь. Скорее всего, будем спорить, кому достанется мятная шоколадка с твоей подушки.

Я выгибаю бровь:

— Это моя подушка. Не я ли должен…

— Чур моя! — заявляет Саммер, заталкивая меня в ванную и захлопывая дверь.

Я не могу сдержать улыбку, слушая их приглушенную перепалку из-за крошечной шоколадки. На сердце легче, чем

было все последние месяцы — мой лучший друг вернулся. Но радость меркнет, когда мысли возвращаются к Чарли. Что она делает сейчас? Был ли у неё такой же тяжелый разговор с отчимом и Эмбер? Я отчаянно хочу знать, как она всё это переваривает. Внутри всё сжимается от воспоминания о том, что она ни разу не взглянула на меня в фойе. Тревога когтями впивается в душу, но я уговариваю себя: нет смысла гадать, пока я с ней не поговорю. Я заставляю себя расслабиться и шагаю под блаженно горячие струи воды.

Однако спокойствие длится недолго. После того как медик дает добро, Гейб заходит за нами, чтобы проводить в ресторан, где в отдельной зоне нас уже ждут Чарли, Эмбер, Джерри, Хоук, Бентли и Скарлетт. И в это мгновение тревога возвращается с удвоенной силой.

Потому что Чарли всё еще на меня не смотрит.

Более того, кажется, она твердо намерена вообще избегать моего взгляда.

Как и я, она привела себя в порядок: на ней белое платье и фиолетовый кардиган. Я надел темно-синие джинсы и синий свитер. Но когда я пытаюсь сказать ей, как она хорошо выглядит, или поделиться облегчением от чистоты, всё, что я получаю в ответ — это натянутая улыбка. Она смотрит куда-то поверх моего плеча и лишь коротко кивает.

Неловкость гложет меня, мешая сосредоточиться на еде. Я смутно осознаю, что беседа за столом натянутая, а атмосфера тяжелая, по крайней мере, до тех пор, пока харизматичное трио из Эмбер, Саммер и Мэддокса не начинает творить магию, вызывая улыбки и смех. Они явно сблизились, пока ждали новостей о нашей возможной гибели, и мне тепло видеть их вместе, но я всё еще мучаюсь вопросом: почему Чарли отгородилась от меня стеной?

Я едва замечаю, как ужин подходит к концу. Хоук, Бентли и Скарлетт прощаются — завтра рано утром у них вылет на новые съемки, и мы видимся в последний раз. Я прихожу в себя, когда Хоук отводит нас с Чарли в сторону, чтобы еще раз сказать, как он гордится нами, и приглашает в любое время присоединиться к нему в новом приключении.

— Или заезжайте в один из моих лагерей выживания, — предлагает он. — В Эквадоре — мой любимый. Пумы, ягуары, анаконды, пираньи… Амазонка — это нечто. Считайте это открытым приглашением.

При виде наших одинаковых выражений ужаса он взрывается смехом, быстро обнимает нас и уходит вместе с остальными. Вскоре Гейб и Джерри тоже расходятся по комнатам.

Именно Мэддокс тащит нас всех обратно в мой люкс. Он закинул руку на плечо Чарли, чтобы та не сбежала, видимо, он тоже видит, как сильно ей этого хочется. Я мечтаю поговорить с ней наедине, но проявляю терпение, пока Саммер, Мэддокс и Эмбер делятся своими впечатлениями о прошедших днях. Постепенно разговор превращается в легкие, дружеские посиделки, будто мы старые друзья. Это сюрреалистично. Если игнорировать напряжение между мной и Чарли, динамика в нашей пятерке кажется удивительно естественной, словно мы знакомы годы, а не часы.

Но всё рушится в одно мгновение. Я отлучаюсь в туалет буквально на пару минут, а когда возвращаюсь в комнату…

Пока Мэддокс, Саммер и Эмбер продолжают весело болтать…

Чарли исчезла.

Глава 22

Чарли

Зандер

находит меня на деревянной скамье в «сказочном саду» при отеле. Я сижу, уставившись на залитые лунным светом горы.

Я знала, что он придет. Я ждала его.

Как бы весело мне ни было с его друзьями и Эмбер, и как бы сюрреалистично ни было осознавать, что мы все отлично ладим, я не могла оставаться в том номере ни минуты больше — иначе я бы просто закричала.

Последние несколько часов мой разум был полем битвы. С того самого момента, как я узнала о манипуляциях и обмане. Сначала я боялась, что Зандер был в доле, но его бледное лицо и искреннее потрясение развеяли эти страхи. Это помогло мне переварить случившееся, хотя бы потому, что я была не одинока в этом чувстве предательства. И, надо признать, вещи, которыми он делился со мной в горах, были куда более компрометирующими, чем мои секреты, хотя мне всё равно горько от того, что весь мир стал свидетелем моих самых сокровенных мыслей. Мне потребовался почти целый час перед ужином, чтобы убедить отчима, что я прощаю его за то, как он ушел в свое горе после смерти мамы, и всё это потому, что он услышал мой вчерашний рассказ Зандеру. Визит медика стал для меня облегчением: он дал мне передышку от бесконечных извинений Джерри.

Где-то в глубине души я даже благодарна, что отчим увидел мою боль и осознал свою роль в том, что я копила в себе все эти годы. И Эмбер тоже — после того, как я поняла, что последние годы жила только ради неё, совершенно забыв о себе. Но я всё равно хотела бы сказать им это лично, а не под присмотром миллионов незнакомцев. Я чувствую себя… использованной. Словно мир увидел нас голыми — в эмоциональном и психологическом смысле. Мне потребуется время, чтобы прийти в себя.

Но я ушла из номера не поэтому. И не из-за этого я весь вечер избегала его вопросительного взгляда.

Не знаю, когда именно сработал инстинкт самосохранения: когда приземлился спасательный вертолет, когда нас окружила кричащая толпа или когда мы узнали, что каждое наше слово транслировалось в сеть… Но за последние несколько часов произошло неизбежное:

Я с грохотом вернулась в реальность.

И теперь я должна сделать так, чтобы Зандер упал на землю вместе со мной.

Глядя на его настороженное лицо, когда он приближается ко мне в саду, я думаю, что он уже всё понял. Но это не значит, что разговор будет легким.

— Можно присесть? — спрашивает он.

Я закрываю глаза. Эти слова мгновенно переносят меня в вечер понедельника, когда он спросил то же самое. Тогда мы оба были в пижамах, а сейчас на нас праздничная одежда. Его облегающий синий свитер подчеркивает торс так, что это искушало меня весь вечер. Всё было бы намного проще, если бы он не был так чертовски привлекателен или если бы он оказался тем вредным троллем, каким я его представляла вначале.

Но он не такой.

Он замечательный, и я…

Я обрываю собственные мысли, не давая им развиться, и отодвигаюсь на холодной скамье, освобождая ему место.

Какое-то время мы оба молчим, а потом начинаем говорить одновременно.

— Я хотел…

— Ты как…

Мы смотрим друг на друга с робкими улыбками.

— Давай ты первая, — предлагает Зандер, нервно потирая колено.

Слова, которые мне нужно сказать, застревают в горле. Вместо этого я выдаю довольно банальное:

— Ну и денек, да?

Из него вырывается полусмех-полустон. Он запускает руку в волосы, взъерошивая теперь уже чистые серебристые пряди.