Дикие края
Шрифт:
— Я крикну, когда доберусь до конца. Но следи за мной — шум воды может заглушить мой голос.
— Ты… ты подождешь меня, прежде чем лезть дальше вниз? — Она сглотнула.
Мне хотелось обнять её, но я знал, что она оттолкнет меня.
— Конечно, подожду. Мы в этом вместе, Чарли.
Она снова сглотнула, и на этот раз ей было больно. Но она кивнула:
— Увидимся внизу.
Я очень на это надеялся. Спуск без обвязки был новым уровнем ужаса. Я заставил себя дышать ровно и начал спускаться, стараясь не думать о панической атаке, которая накрыла меня в прошлый раз. Брызги воды жалили кожу как ледяные иглы.
— Я на месте! Твоя очередь! — крикнул я вверх.
Вряд ли она услышала, но я увидел её голову над обрывом и замахал руками. Вскоре она тоже начала спуск. Я смотрел на неё, затаив дыхание. Если она соскользнет… если что-то случится…
Каждая клеточка моего тела была напряжена, но Чарли спускалась как профи и вскоре приземлилась на уступ рядом со мной. Она дрожала, но была в безопасности.
— Давай больше никогда этого не делать, — сказала она, высвобождаясь из веревки и прижимаясь спиной к скале. Она посмотрела вниз и застонала: нам предстояло пройти еще приличное расстояние.
— Хок был прав насчет зацепок, — сказал я, стараясь сохранять позитив. — Смотри, тут полно мест, за которые можно ухватиться.
Я не стал упоминать, что песчаник крошится под пальцами, а мох делает его скользким как лед. Было ясно, что мы оба тянем время.
— Мы уже начали. Как ты сказала — давай покончим с этим. Я пойду первым, следи, за что я держусь.
Я начал спуск, осторожно прощупывая ногой каждую выемку. Это было медленно и мучительно. Плечи словно выходили из суставов, но наконец я нащупал выступ, достаточно широкий, чтобы мы могли перевести дух. Вскоре Чарли присоединилась ко мне. Мы оба тяжело дышали, обливаясь потом, несмотря на ледяные брызги.
Когда дыхание восстановилось, я заглянул за край в поисках следующей опоры. Сердце упало: следующая зацепка была далеко даже для меня. Чарли с её ростом точно до неё не дотянется. Других вариантов не было.
— Мне придется тебя спустить, — сказал я, показывая, как далеко опора. — Это единственный путь.
Её глаза расширились, она отшатнулась назад, едва не сорвавшись с узкого карниза.
— Ни за что.
Я ожидал такой реакции, но её недоверие всё равно кольнуло.
— Ты можешь мне доверять, — подбодрил я её.
— Нет, не могу. — Ответ вылетел мгновенно, не задумываясь.
Это было как пощечина.
— Чарли, я…
Она перебила меня:
— Я не могу доверять тебе, Зандер. Не доверяю. И не буду. Я знаю, ты хочешь, чтобы я поверила тебе — не только сейчас, со скалой, но и во всём остальном. Этого не будет.
Весь день я искал момента для этого разговора, и если и было худшее время для него, то именно сейчас, на узком карнизе посреди водопада. Но я не сдержался:
— Если бы ты просто дала мне шанс объяснить…
— Нет, мы не будем этого делать. — Чарли резко качнула голвой. — Я знаю, ты думаешь, что есть какой-то большой секрет, который магическим образом всё исправит. Я не хочу его слышать. Я тебе не доверяю. И более того — я не хочу тебе доверять. После
того, что ты сделал.Я отпрянул, потрясенный её прямотой. Но она не закончила; всё, что она копила в себе, хлынуло наружу ядовитым потоком.
— Ты принял эгоистичное решение и мог кого-то убить, — заявила она, и её лицо было таким же жестким, как и слова. — Это непростительно. Любые твои оправдания ничего не изменят и уж точно не снимут с тебя вины. Кто-то, может, и способен это проигнорировать, но не я. Так что давай просто сделаем то, что должны, спустимся и доберемся до вертолета. А потом разойдемся навсегда. Договорились?
Её слова звенели у меня в ушах громче рева воды. Я понимал, что должен отступить. Она не хочет слушать — и я уже не уверен, что хочу рассказывать. Но во мне поднялась потребность защититься от несправедливости её обвинений. Сил сдерживаться больше не было.
— Я знаю, что тебе больно из-за мамы, и понимаю, почему ты так ко мне относишься, — сказал я, стараясь сдерживать гнев. — Но есть вещи, которых ты не знаешь, Чарли.
В её глазах вспыхнуло предупреждение:
— Не смей говорить о моей маме. Не тогда, когда на месте того водителя мог быть ты.
Последняя ниточка моего терпения лопнула.
— Ты не единственная, кто потерял родителя из-за пьяного водителя! — рявкнул я. — Мне было семь лет, когда я лишился и отца, и матери по вине такого человека. И я бы никогда — слышишь, никогда! — не стал бы сознательно так рисковать чужой жизнью. Так что перестань вести себя так, будто ты что-то знаешь обо мне и моем «выборе»! Если бы ты хоть раз послушала, ты бы узнала, что в ту ночь меня накачали наркотиками без моего ведома! И я уехал с той вечеринки только потому, что мой лучший друг собирался покончить с собой!
Мой голос сорвался, когда я вспомнил ту кошмарную ночь. Смс от Мэддокса, после которой я понял: случится беда. Как я бежал к машине, не понимая, почему голова кружится, игнорируя тошноту в отчаянной попытке спасти друга. Паника, ужас, страх, что я не успею… И затем удар.
Я тяжело дышал, ненавидя то, как правда выплеснулась из меня — совсем не так, как я планировал. Но еще больше я ненавидел свою злость на Чарли. У неё было право горевать, но было несправедливо обвинять меня, не зная моей истории.
Я больше не мог на неё смотреть. Я начал искать глазами новые зацепки, лишь бы поскорее убраться с этого карниза и оказаться подальше от неё.
Но тут она позвала меня по имени.
— Зандер, — прошептала она дрожащим голосом.
Я нехотя посмотрел на неё. В её чертах была растерянность и неуверенность. И боль. Но на этот раз это была не её боль — она чувствовала мою.
— Зандер… — она снова прошептала моё имя и потянулась ко мне, медленно, словно желая утешить. Она сделала шаг навстречу. — Я…
Но то, что она собиралась сказать, превратилось в крик. Как только она перенесла вес, песчаник под её ногами просто рассыпался.
Я не раздумывал. Я бросился на живот, вытягивая руку в попытке поймать её. Мне удалось схватить её за руку за долю секунды до того, как она улетела вниз. Мои пальцы сомкнулись на её запястье как стальной капкан.
— Держись! — заорал я, хотя держал её я сам.
— Не отпускай! — взмолилась она, и в её фиолетовых глазах застыл первобытный ужас. Она болталась над бездной.