Дикая карта
Шрифт:
Это переводит меня в режим защиты.
— Я действительно хороша в этом, — говорю я, оправдываясь. — У меня сотни часов преподавания. Я тренировалась по всему миру. Я даже работаю по контракту с профессиональными спортивными командами.
Баш кивает, один уверенный наклон его щетинистого подбородка.
— Я имел в виду то, что сказал. Я полностью могу это представить. И я не сомневаюсь, что ты в этом превосходна.
Облегчение опускает мои плечи, и я выпускаю воздух, которого не осознавала, что задерживала.
— Да, нет. Я просто привыкла,
— Нет, скажи мне.
Мой взгляд возвращается к мужчине напротив. К тому, кто наблюдает, слушает. Действительно слушает. Он немного наклонился вперёд, плечи расправлены, внимание приковано ко мне. Словно он на самом деле хочет услышать, что я скажу.
Так что, с пожиманием плеч, я продолжаю.
— Не знаю. Для начала, я не выгляжу так, как люди ожидают от инструктора по йоге.
Его взгляд скользит по моему телу, подбородок опускается, а затем поднимается. И единственное, что я вижу в его глазах, — это оценка.
— Что ты имеешь в виду? Ты выглядишь как инструктор по йоге, на мой взгляд.
Он говорит это так просто и немного смущённо. Это… мило. Освежает.
Я пожимаю плечом, небрежно отыгрывая его ответ.
— Я имела в виду свой размер.
При этом его брови хмурятся. Недоумение превращается в раздражение.
— Люди глупы, — просто ворчит он.
В моей груди разливается приятное тепло, и я сдерживаю улыбку. Затем я продолжаю.
— А потом люди часто гладят меня по голове, когда я рассказываю им, чем занимаюсь. Типа: «Это так мило, но что ты планируешь делать, когда вырастешь?» Или: «А как же университет?» Очень покровительственно. Утомительно постоянно оправдываться за то, что моя работа имеет ценность.
Он хмурит брови и на мгновение выглядит… свирепым. Возможно, мне кажется, но он выглядит почти обиженным за меня. Когда он снова заговаривает, его голос звучит почти сурово.
— Опять же, люди глупы. Многие из нас зарабатывают большие деньги и делают успешную карьеру, не учась в университете.
Я благодарно улыбаюсь и залпом допиваю остатки «Маргариты», чтобы скрыть дрожь в голосе.
— Ты бы сказал это моему отцу, — бормочу я, прежде чем опустить стакан на стол, словно молоток.
В глубине души я ругаю себя за то, что вываливаю свои проблемы на этого симпатичного незнакомца только потому, что он добр ко мне и говорит то, что я отчаянно хочу услышать.
Затем я встаю и меняю тему.
— Ладно, ты слишком серьёзен. Давай сходим куда-нибудь.
Глава 3
БАШ
Я смотрю на неё и не могу поверить, что она говорит о своём отце. Или о своих размерах. Я едва её знаю, но меня бесит, что кто-то может заставить её так думать о себе. Я провел с ней чуть больше часа и уже могу сказать, что она умеет помогать людям. Умеет сделать тёмную комнату хоть немного светлее. А этому не научишь на страницах книги.
Но по тому, как она быстро перекидывает сумку
через плечо и оглядывается по сторонам, я понимаю, что она практически убегает, чтобы не участвовать в этом разговоре.Итак, я беру себя в руки и спрашиваю:
— Что-нибудь сделать? Здесь?
— Да, — пожимает она плечами. — А где ещё? Нужно же нас как-то развлекать.
— Я думал поспать.
— Пфф. — Она отмахивается от меня. — Пожалуйста. Сколько раз в жизни тебе доведётся ночевать в аэропорту?
— Надеюсь, только один раз?
— Именно! Это незабываемое воспоминание. Мы однажды расскажем об этой ночи нашим детям.
Я вздрагиваю. Дети. Сегодня это больная тема, но она не замечает, какое отрезвляющее действие оказывают на меня её слова. Она продолжает невозмутимо.
— И если история закончится тем, что я буду лежать на грязном полу и безуспешно пытаться заснуть в течение нескольких часов, это будет худшая история. Не живи с сожалениями, Себастьян.
Чёрт меня побери. Как будто она нашла мою свежую рану и выдавливает из неё сок.
Она протягивает руку в мою сторону.
— Давай. Не бросай меня сейчас. У меня есть глубокая внутренняя потребность понравиться тебе, и я чувствую, что уже близка к этому.
Закатив глаза, я допиваю остатки «Маргариты».
— Ты мне очень нравишься, Гвен, — ворчу я, протягивая ей руку.
— Ты постоянно это говоришь. Но я не согласна на «очень», — парирует она, нетерпеливо дёргая меня за руку.
Мне странно держать за руку женщину, с которой я только что познакомился. И всё же, когда она выводит меня из ресторана, я не отстраняюсь. Я позволяю ей переплести свои изящные пальчики с моими, как будто мы делали это уже тысячу раз. По моей руке разливается тепло, поднимаясь вверх по венам.
Она согревает меня. И во мне просыпается осторожный оптимизм. Это наводит меня на мысль, что, может быть — всего лишь может быть, — несмотря на мою угрюмость и плохое настроение, ей может нравиться моё общество.
Я надеюсь, что так и есть. Потому что я знаю, что мне нравится её общество, как бы странно это ни звучало.
Она поворачивается и ведёт нас в длинный открытый коридор, увлекая меня за собой в это приключение.
Мой взгляд опускается на её округлую попку — джинсы идеально облегают её фигуру в форме песочных часов, а изогнутые бёдра уверенно покачиваются при каждом шаге.
Да, она чертовски сексуальна. Она — настоящая проблема.
Я опускаю руку и делаю пару широких шагов, чтобы догнать её. Теперь, когда я вдохнул несколько глотков свежего воздуха и посмотрел на что-то помимо её необычных глаз и мягких губ, идти рядом с ней кажется более уместным.
Гвен оглядывается через плечо и смотрит на меня почти с разочарованием. Это невозможно. Поэтому я отбрасываю эту мысль и задаю вопрос.
— Куда мы идём?
Она пожимает плечами и оглядывается по сторонам с удивлённым и в то же время весёлым выражением лица.