Диаборн
Шрифт:
Я послала ему предупреждающий взгляд.
— Хорошо, старик. Ты говоришь, я слушаю, но я скажу тебе то, что уже сказала Райану. Держись от меня подальше.
— Справедливо. Это сделка.
Я сидела спокойно на своем стуле почти целый час, пока он рассказывал мне о красивой черной лисе, которая украла его сердце. По словам Клайва, она была так прекрасна, что у нее было больше ухажеров, чем она думала.
— Итак, я был не самым красивым из всех, и не ее вида, но у меня было, что предложить ей, — пояснил он. — У меня была достойная работа. Я использовал свои силы не всегда, работая у аптекаря. Я купил дом в Старой части города. Я знал, что другие
Когда он говорил, он кромсал бумажную салфетку, разрывая ее на кусочки. Они хаотично падали на стол.
— Тогда Дженис услышала в городе о других ухажерах. Я не знаю, сомневалась ли моя дорогая сестра в Кларе или во мне… не имеет значения… ее намерения были благими, но она была молода и неопытна, — пробормотал он. — Она не понимала своих способностей и своих ограничений, не говоря уже о кармических последствиях подчинения свободы воли.
— Любовное зелье? — спросила я. Я знала, что Дженис немного участвовала в этом.
— Даже после смерти ее собственного мужа и вплоть до ее смерти она была неизлечимым романтиком. Но есть разница между любовными заклинаниями, наложенными на то, чтобы найти любовь и любовными заклинаниями, наложенными на силу любви. Чтобы дать мне преимущество над моей конкуренцией, Дженис наложила заклинание на Клару, которая усилила ее чувства ко мне и разрушила все, что она могла бы чувствовать к другим. Она попыталась силой ускорить то, во что я верил, в конечном счете, это произошло бы само по себе, спустя какое-то время. Семя любви уже было посажено. Чтобы превратиться во что-то чудесное, необходима вода, а не удобрение. — Клайв двумя руками порвал кучу салфеток, которые после искусно расположил в форме сердца.
— Что случилось? — спросила я, полностью увлеченная его рассказом.
— Дженис научилась на всех наших неудачах, что никогда не следует пытаться заставить двух людей быть вместе. Даже с самыми лучшими намерениями неправильная магия может иметь ужасные последствия, — он посмотрел в окно на мой дом, а затем в окно на втором этаже, где я знала, работает Куинн. — Негативные энергии воздействуют на людей по-разному. Некоторые люди способны справиться с этим лучше, чем другие. Клара не смогла. Это свело ее с ума.
Его скорбь на несколько мгновений лишила нас обоих слов. Наконец, он отвел взгляд от моего дома и уставился на бумажное сердце, которое сделал.
— Так же, как Дженис направила ее ко мне, моя любовь предпочла меня другим, — дрожащей рукой, он провел пальцем по сердцу.
— Она выбрала меня, но не выбирала нас. Все, что у меня осталось от нее, — это записка, которую она написала прямо перед тем, как бросилась с утеса на холме Fool’s Gold, — он наклонился вперед и подул на бумажное сердце. Крошечные кусочки салфеток разлетелись по поверхности стола. Некоторые соскользнули на пол. Несколько упало мне на колени. Сердце разрушилось, и мое сердце болело за него.
— Мне очень жаль, мистер Хансен.
— Печальная истина в том, что, по-моему, она сама выбрала бы меня одного, если бы осталась одна, но я точно не знаю, — он откинулся на спинку стула и посмотрел мне прямо в глаза. — Я хочу сказать, что Дженис выучила свой урок, я знаю это. Ее намерения всегда были хорошими — никогда в этом не сомневайся, — но время от времени это прекращалось.
— Мистер Хансен, спасибо, что поделились своей историей со мной, но какое отношение
это имеет ко мне?— Никогда нельзя пытаться изменить чужую судьбу. Если ты хочешь понять своего парня, тебе нужно прочитать книги.
Книги.
Клайв упоминал книги уже в третий раз.
— Какие книги, мистер Хансен?
Он рассердился, как будто я уже поняла это сама.
— Дневники Дженис. Она все записывала. Все женщины в моей семье. Они где-то в этом старом доме. Найди их и вернись к 1962 году. Ты можешь прочитать о Кларе самостоятельно. Двадцать лет спустя ты найдешь имя Куинна Диаборна. Годами ранее — вражду Белер-Бёрдвел. Это все есть в книгах. Знание сильнее волшебства, моя дорогая, милая Уиллоу.
— Мне нужно идти, — сказала я, вскакивая со стула.
Он кивнул с грустной, но довольной улыбкой на лице.
— Я думаю, ты можешь. Счастливого пути, дорогая.
Я бросилась на кухню и кинула свой фартук в корзину.
— Райан? Можешь с Лэсом справиться с обедом без меня?
— Конечно. А что?
— Разве ты не слушал мой разговор со Стариком Хансеном?
— Немного. Старик не позволяет мне слышать большинство сказанного. Я терпеть не могу разговоры, когда у меня есть только одна сторона истории.
Я закатила глаза.
— Так живет весь мир, и мы, кажется, справляемся. Послушай, мне нужно идти. Ответ на проблемы Куинна — в старых дневниках Дженис в подвале.
— Иди, — сказал он, указывая на заднюю дверь. — Я дам Лэсу знать.
Я пролетела через двор с единственной целью, едва замечая тяжелые облака, нависшие над Вудлэнд Крик. Я проскользнула в дом через заднюю дверь и прислушалась к Куинну. Музыка и удары доносились сверху с лестницы. Я не хотела, чтобы он знал, что я в доме. Как можно тише, я на цыпочках прошла по коридору, избегая скрипучих досок, и открыла дверь в подвал. Я не планировала выходить оттуда, пока не узнаю, почему Куинн был в книгах Дженис.
Глава 16
Куинн
Как уже бывало, я заснул и снова проснулся. Но на этот раз все было по-другому. Я ни от чего не убегал. Я бежал к чему-то. «Или кому-то».
Тонкий слой снега покрывал лед и хрустел с каждым пройденным шагом. Все еще тяжелый воздух висел над Вудлэнд Крик. Это положит начало долгих месяцев мрачного холода. Еще больше снега выпадет в течение ночи. Я приветствовал его, хотя не мог сказать точно, почему.
Очень часто на миссии мои ноги быстро шествовали по замерзшей поверхности. Они ходили и на более опасных местностях, чем эта. Горы Афганистана хорошо подготовили меня к моей нынешней задаче. И на этот раз на мне нет тяжелых ботинок. Никакого оружия. Ни сумок. Я никогда не чувствовал себя легче на ногах. Ветвь ударила меня по лицу, а я едва почувствовал это.
Я был свободен.
Было время, когда бег был единственным способом успокоить шум после ужасного дня. Это было сладкое облегчение после пережитого ужасного всепоглощающего бесконечного шума, который пришел с воспоминаниями. Он не позволил бы мне уйти. Я был связан с ним, как был связан с людьми в этом шуме. Бег долгое время был для меня единственным реальным облегчением, но иногда даже это не срабатывало. К счастью, я нашел еще лучшую терапию.