Девушка с побережья
Шрифт:
Поняв, что её жертва отвергнута даже пьяным норманном, смертельно обиженная Милица очнулась только у себя дома — бурные рыдания сотрясали всё тело девушки: ну, почему она не умерла в младенчестве?! Не успев осознать своего уродства? И как это только хромой Ждан не побрезговал посвататься к ней две весны назад? Или тогда она ещё не была такой страхолюдиной? Конечно — молодая, свеженькая… а сейчас?.. у, перестарок чёртов! Так бы и разодрала в кровь свою ненавистную рожу! Выцарапала тусклые мутные зенки! Выщипала белёсые ресницы! Повыдёргивала бесцветные волосы! Вот тебе, недоделанная лахудра! Получай!
Милица стала с силой биться лицом о матрац. По счастью, он был плотно набит соломой, и девушке не удалось осуществить своих членовредительских намерений — разве что, слегка раскровенить нос. Но сейчас Милице этого
Вскарабкавшись в темноте по крутой тропинке, девушка очутилась на нависшем над морем узком каменном уступе — сейчас! Всего один шаг, и она навсегда избавится от всех земных огорчений! Всего один шаг… но сделать этот шаг было очень нелегко. Ах, ну почему она его не совершила сразу — едва забравшись сюда, пока не прошёл запал? Ведь, вскарабкавшись на уступ, она его почти уже сделала — этот роковой, этот спасительный шаг — и вдруг остановилась на самом краю? С какой стати? Что её удержало?
Далеко внизу глухо шумел прибой, вверху трепетали звёзды, на востоке поднимался на небо поздний ущербный месяц — Милица нашла оправдание своей нерешительности: конечно! Уйти из этого мира во время убывающей луны — там, в нижнем мире, тебя не ждёт ничего хорошего. Утопись она сейчас — ни за что бы не превратилась в вольную Морскую Девушку, а в лучшем случае, сделалась бы последней рабыней при дворе Водяного Дедушки. Нет, эта жалкая участь — не по ней! Вот через десять дней, когда, обновившись, на небе покажется молодой месяц — тогда она и утопится. А пока…
Как это ни странно, но несовершённая попытка самоубийства облегчила душевную боль — Милица привалилась спиной к скале и бурно разрыдалась: ну, и чёрт с ними со всеми мужчинами! Хоть со своими местными, хоть с пришлыми норманнами! Конечно, жутко обидно, когда тобою побрезговал даже пьяный разбойник, но… не топиться же из-за этого? Как она — дурочка! — чуть было не сделала?.. В самом деле, нет такого закона, чтобы всякая женщина жила непременно с мужем. А вдовы? А её мама Дарица — которая пользуется у односельчан таким уважением, каким не пользуются даже жрицы храма? Разумеется, внешнего почёта у жриц храма больше, но как где у кого что-нибудь заболит, бегут не к ним — к её маме. И почему бы ей Милице тоже не стать ведуньей? Ведь она с детства знает свойства многих целебных трав… да и кое-какие заговоры и заклятия переняла у мамы… и если теперь проявит должное усердие…
…и всё-таки… неужели она действительно такая уродина, что даже пьяный норманн не соблазнился ею?! За что, Белинда, за что-о-о?..
Успокоившаяся было девушка вновь разрыдалась, и слёзы вновь принесли облегчение: не всем же быть красавицами? Боги зачем-то создают и дурнушек? Значит, в общем порядке мира некрасивые девушки тоже зачем-то нужны? Зачем?
На этот непростой вопрос ответа не находилось, Милица всплакнула ещё и, выплакавшись, вдруг заснула — прямо на камнях, на нависшем над морем скальном уступе. Проснулась девушка на рассвете и поначалу удивилась, обнаружив себя не дома, а непонятно где — между морем и небом. Правда, удивление продолжалось недолго, Милица скоро вспомнила перипетии вчерашней ночи и собралась вновь заплакать, но слёз больше не было: ну, и чёрт с ней с телесной красотой! Боги обидели — ничего не поделаешь. Каждому — своё. Сейчас она вернётся в хижину и, смирившись с участью старой девы, попросит маму всерьёз заняться её обучением — ведь настоящей ведунье надо так много знать! Тех жалких сведений, которых она нахваталась на лету, совершенно недостаточно. Отныне её удел: терпение, труд, упорство.
Собравшись домой, Милица оглядела место своего нечаянного ночлега — надо же! Нависшее над морем наклонное каменное ложе от двух до трёх шагов шириной и шагов пятнадцати, двадцати в длину — и как это она ухитрилась не скатиться с него во сне? Хотя… вспомнив о своём намерении утопиться, девушка осторожно подошла к самому краю и
посмотрела вниз — страшно, аж дух захватывает! Не менее ста локтей падения — и пришла же ей вчера в голову такая глупость! Да бросься она отсюда, не утонула бы, а вдребезги разбилась о камни — здесь же мелко! Экая дура! Спасибо Белинде, что удержала её от рокового шага! Ведь, в отличие от утопленников, разбившиеся попадают не к морской богине Сайде и даже не к Водяному Дедушке, а к громовержцу Вритре — бр-р-р! Женщине попасть в услужение к Вритре — вообще не мёд, а уж если подобное случается в пору ущербной луны: врагу не пожелаешь!Отступив от края, Милица повернулась лицом к скале и вдруг заметила ведущую вглубь горы узкую расселину — надо же! Конечно, девушка забиралась на этот каменный уступ далеко не каждый день, но и не вовсе редко — отсюда начинался самый удобный подъём к птичьим гнёздам — и знала совершенно точно: никакой расселины здесь нет. Верней — не было до сих пор: в горах часто случаются оползни, обвалы, а то и просто промоины после сильных ливней. И всё-таки… здесь что-то не так! Никакой расселины здесь быть не должно! Уж ей ли, с детства излазившей все прибрежные скалы, не знать их особенностей?
Милица с опаской заглянула в узкую тёмную щель — из неё на девушку ощутимо повеяло страхом. Пока не поздно, надо отсюда уносить ноги — не то… Вчера бы Милица, без сомнения, так и сделала, однако сегодня… после несостоявшегося самоубийства… сегодня свежеобразовавшаяся чёрная щель не только пугала, но и притягивала девушку: какие тайны хранятся в чреве горы?
Да, но без света соваться в устье незнакомой пещеры?.. не сходить ли домой за факелом?
Благоразумие говорило Милице: вернись! По крайней мере — за факелом! А ещё лучше: вообще забудь об этой таинственной, ни с того ни с сего прорезавшейся в скале расселине! Ведь ты же знаешь, какие ужасные чудовища обитают в чреве земли!
Однако, пугая, чёрная щель притягивала, и девушка, сказав себе, — я совсем чуть-чуть, не дальше, чем на десять шагов, — осторожно ступила во тьму. Разумеется, первым делом Милица босыми ступнями проверила пол расселины — нет ли в нём предательских трещин? — и только, убедившись, что под ногами сплошной камень, сделала первый шаг.
Очутившись во тьме, девушка задержалась, дожидаясь пока привыкнут глаза, и только, когда расширившиеся зрачки стали улавливать слабое отражение льющегося снаружи света, медленно пошла дальше. Второй шаг — третий, четвёртый — слегка освоившись в подземелье, Милица удивилась: она попала не в естественную расселину, а в толще скалы высеченный явно руками подземных жителей искусственный коридор. Узкий, совершенно прямой, с ровным полом, одинаково отстоящими друг от друга стенами и нигде не нависающим, но и нигде не убегающим вверх потолком — как раз такой, чтобы по нему было удобно идти одному человеку.
Это открытие ещё больше насторожило девушку: кто её заманивает в каменную ловушку? Подземные жители? Фея горы? Один из богов нижнего мира?
Заподозрив неладное, Милица чуть было не повернула назад, но сказав себе, что ей ли, за малым несостоявшейся утопленнице, бояться смерти, преодолела страх и пошла вперёд. Разумеется — не спеша, сосредоточив внимание, пристально всматриваясь в первозданную тьму подземного коридора.
Дойдя то того места, где льющийся в оставшуюся далеко за спиной узкую расселину дневной свет полностью потерял свою благотворную силу, девушка остановилась: если она хочет вернуться назад — дальше без факела нельзя. Не говоря о возможных ловушках, стоит этому коридору предательски разветвиться в темноте — и поминай как звали! Она навсегда останется в чреве горы.
Приняв здравое решение, Милица совсем было собралась повернуть назад, как вдруг заметила впереди слабое пятнышко света — чудеса, да и только! Похоже, что этот удивительный, прямой как стрела коридор насквозь пронзает толщу горы! Соблазн оказался неодолимым — отбросив все сомнения, девушка пошла вперёд. С каждым шагом Милицы свет, замаячивший впереди, разгорался ярче — интересно, куда её выведет этот волшебный коридор?
Открытый ею подземный ход привёл девушку в удивительно красивую горную долину: звенели ручьи, порхали бабочки, повсюду цвели маки, тюльпаны, ирисы. И хотя было самое начало лета и на побережье созрели только черешни, вишни, земляника да ранние абрикосы, в этой волшебной долине ветви многих яблонь и груш отягощали спелые плоды — притом, что иные деревья ещё цвели, а на некоторых лишь распускались почки. С виноградных лоз где-то свешивались зрелые гроздья, где-то — зелёные, а где-то — завязь.