Чтение онлайн

Обычным оказался поселок: несколько улочек в основном из брусчатых двухэтажек на восемь квартир и бараков на четырех хозяев. Приветливо кивали вполне живые, розовощекие, не исхудавшие люди. Мы отвечали тем же.

– Пахнет кондитер орехом мускатным, – радовалась я.

– Не слишком ли много жизни в «Поселке мертвецов»? – задалась вопросом Галка.

Майя приложила ко лбу ладонь, выдохнула:

– Доктор в халате – лекарством приятным.

– К ночи помирать начнут, – пообещал Серега.

– По сценарию, от холеры, – дополнил Димка.

Они заржали.

Но было людно, солнечно, буднично и, казалось, нет причин для беспокойства.

На центральной улице мы почти столкнулись с подростковой

футбольной командой. Так мы поначалу решили. Однако, босоногие полуголые мальчишки вместо мячика гоняли упитанного поросенка. Гоняли по-видимому давно, потому как будущий хряк не визжал, как положено в подобных случаях, а похрипывал. Наше появление погоню остановило, и маленький свин, хрюкнув напоследок что-то определенно свинское, скрылся в подворотне. Ребятня сгрудилась за спиной не-по-детски раздобревшего парня. Оплывший от жары и жира, как сальная свеча, мальчуган икнул, надкусил длинный огурец, что держал наготове, как саблю, огрызком овоща указал направление и ватага сорвалось с места, понеслась вдоль домов с криками: «Первые прибыли! Жертвы!»,

Ни больше, ни меньше.

Нина со злостью будто плюнула:

– Ну, уж нет!

Скоро мы добрались до гостиницы: двухэтажного старого брусчатого дома. У входа стояли две лавочки из свежеструганного дерева, да ржавый мусорный бак. Разочарованию нашему не было предела. Ведь, насколько мы были в курсе, гостиница предназначалась для очень состоятельных людей.

– Я так понимаю, – со знанием дела заявил Серега, – богатеев будут пугать клопами и тараканами.

Тут парадная дверь распахнулась и на крыльце нарисовалась смешная штатная единица: старушка в зеленых лосинах, желтом, в ромашках кардигане, с веником подмышкой. Над жиденькой, неудачно обесцвеченной челкой, прилизанной к узкому лбу, свиными ушками торчали цветастые ситцевые концы косынки, повязанной вокруг головы. Слегка пришепетывая, она назвалась, посторонилась, ногой подтащила слетевший растоптанный башмак, повела плечами, будто зачесалась спина, сквозь плоскую, длинную улыбку, квакнула: «Нечисть», и невинно заморгала выцветшими глазками с давно опавшими ресницами.

За порогом мы облегченно вздохнули. В прохладном просторном холле на полу из черно-белой мозаики, отображавшей какую-то жуткую сцену мистического направления, уютно расположилась дорогая мебель. На второй этаж вела широкая лестница, устланная мягкой дорожкой. Из стены слева выступал пузатый массивный камин. Стену справа занимал, заполненный до отказа бар. Высокие окна, накрыла тяжелая волна серебристых портьер. По периметру, на стыках стен и потолков крепились бледные глазки бра.

Баба Феня, так звали старушку, предложила подняться в номера:

– Расселяйтесь – все ваше, – попросила: – Грязь смоете, на кухню спускайтесь, обедать.

Расселились мы в один момент. За любой дверью был рай.

Не поддавались оценке роскошество и изысканность интерьера. Бесполезно было включать калькулятор, привыкший делить и вычитать суммы считанные с купюр зарплаты. В общем там было все, и мы во всем искупались. И встретились в холле другими людьми, обалдевшими от собственной значимости. Будто каждого из нас, как единственного наследника, упомянула в завещании заграничная прабабушка миллиардерша.

Еще один момент. Спиртное было везде: в туалетах, ванных комнатах и коридорах. Кое-кто успел оценить сервис: глазки заблестели, улыбки растянулись, щеки раскраснелись.

– Сколько ни душится лодырь богатый, очень неважно он пахнет, ребята! – определила Майя, глядя на Серегу с Димкой.

Они, согласно кивнули, и пошли бок о бок, заключая мудрость Дж.Родарри:

– Только безделье не пахнет ни как! – добавили от себя: – Пусть вам завидно, а нам так ништяк!!!

Просторная кухня. Длинный стол, во главе

баба Фекла приосанилась, ни дать – ни взять – царица Савская. Она дождалась, когда рассядемся, великодушно предложила начать трапезу без церемоний и стеснений. Пояснила – с этого момента, гостиница, и все, что находятся за дверью под лестницей, переходит в наше полное распоряжение. Под лестницей – закрома. Там хранятся провиант, и необходимые для гостиничной жизни, вещи. Уточняя, баба Фекла, как сурдопереводчик мимикой и жестами дала понять: " …шмотья… хавчика…". При этом глаза бабули исполнились почти религиозным восторгом, будто речь шла о копях царя Соломона.

И мы, генетически памятуя обещания еще при жизни застать коммунизм, решили – свершилось.

После краткой и вполне исчерпывающей речи баба Фекла откланялась.

Прилично отобедав мы переместились в холл. Димка с Серегой, изучив содержимое бара, достали коньяк и вино. Я попросила посмотреть нет ли пива, и оно оказалось.

Степаныч расположился за столиком у окна. Приняв рюмочку коньяка, нас попросил не увлекаться, так как с завтрашнего дня начинается работа.

Расслабляясь, все принялись фантазировать на тему: чем нас собираются пугать. Нужно было как-то подготовиться к представлению. Никто не сомневался, что костюмированное шоу будет на высшем уровне. Вспомнили Гоголя, Алексея Толстого, Эдгара По и все-таки Стивена Кинга. Летающие гробы должны быть обязательно, вампиры, ходячие мертвецы и так, по мелочи: упыри, вурдалаки, лешие, кикиморы. Предполагались так же привидения, бряцающие цепями.

Красная от вина, желающая романтики Майя предложила полюбоваться закатом. Галка, смеясь, сказала, что он непременно будет кроваво-красный. Это стоило проверить, и мы вышли на крыльцо.

Солнце, разбитым желтком стекалось к горизонту. Вечерней свежестью дышал лес.

Недалеко от крыльца, на корточках сидел мальчик и сгребая песок, формировал что-то вроде могильного холмика. Несколькими прихлопами он закончил работу, подобрал из-под ног веточку, сломал ее пополам, достал из кармана шнурочек и перетянул ими два конца веточки так, что получился крестик. Установив крестик на холмике, он будто загрустил.

Ну, кто из нас в детстве не хоронил бабочек и стрекоз?

Мальчик вздохнул, тряхнул золотыми кудряшками, поднялся, посмотрел в нашу сторону голубыми печальными глазами. Димка с Серегой сочувственно закурили, девчонки сентиментально заулыбались, принимая мальчугана как очаровательную частичку величественной природы, эдакую пушиночку, эдакое перышко, зернышко золотистое на ладони земли.

Мальчик под ласковыми взглядами будто грустить передумал, улыбнулся во весь рот. И… ах! Ни дать ни взять – ангелочек!

Димка с Серегой ударились в воспоминания о детстве. Наперебой принялись рассказывать о своих проделках: «А ты подглядывал....?!», «Да мы с пацанами…!».

А мальчик продолжал улыбаться. И как-то подозрительно долго задерживалась улыбка на милом лице. Минуты шли, но малыш не шевелясь продолжал очаровывать случайных зрителей. Уже Майя мило помахала ему рукой, мол, пока, малыш, не пора ли домой? Уже Нина подмигивала как-то нервно, Галка в недоумении подтащила брови под самую челку, в моем бокале закончилось пиво, а мальчик все улыбался.

– Может он того… дэбил? – не выдержав, шепнула мне в ухо Майя.

– Вполне возможно, – услышав, тихо сказала Галка.

Нина, согласно закивала.

А мальчик продолжал улыбаться, в его глазах читалось нарастающее напряжение, отчего улыбка теряла очарование. Лицо постепенно превращалось в ужасную маску. Мы уже готовы были скрыться в гостинице, запереть двери на все засовы, но не могли бросить больного малыша, не передав его родителям.

Галка перешла на другую сторону крыльца, толчками привлекла внимание мужчин к возникшей проблеме.