Детокс
Шрифт:
Рома отстраняется сам, бережно расцепляет мои руки, чмокает в губы напоследок. Улыбается.
– Ну что, пойдёмте?
Я несколько ошарашена случившимся, но Рома делает вид, словно вообще ничего не произошло, и мне ничего не остаётся, кроме как вести себя также. Мы выходим на улицу и дворами направляемся от Парка Победы к Московской, в сторону моего дома.
Несмотря на все мои заботы и тревоги, несмотря на недоумение из-за поцелуя, я не могу не замечать, как прекрасен наш район в начале лета, в поздних июньских сумерках. Я люблю свой дом, и его окрестности кажутся мне замечательными.
По дороге Рома предлагает ещё немного выпить, и я соглашаюсь – терять мне всё равно уже нечего, а набраться храбрости перед встречей с мамой не повредило бы. Мы устраиваемся на уединённой скамейке посреди заросшего зеленью двора. Деревья окружают нас со всех сторон, травы и цветы пахнут просто одуряюще, и я легко могу себе представить, что мы не в Питере, а где-то посреди волшебного леса.
– Как хочется за город, на природу! – вырывается у меня.
– Так давайте поедем, – живо отзывается Рома. – В Приозерск. Или в Солнечное. Вы там были когда-нибудь?
– Нет, – качаю я головой, и тут меня прорывает. Я вообще не поклонница увиливаний и недосказанности, а тут ещё алкоголь развязывает язык. – Ладно, скажи честно, зачем тебе всё это нужно, а?
– Что? – спрашивает он, кажется, искренне недоумевая, но глаза его улыбаются.
– Я. Нет, не отвечай. Всё это просто глупо – разговоры эти, вино, приглашение за город. А кончится тем, что мы просто потрахаемся и разбежимся.
– Потрахаемся и разбежимся? Вот как? – теперь он уже откровенно смеётся. – Это то, чего вы хотите?
– Нет, я… Просто, а как же иначе? Зачем бы тогда ты…
Рома обнимает меня за талию, притягивает к себе, так что я могу разглядеть золотистые точки на серой радужке его глаз. Почему-то он внезапно делается серьёзным.
– Потому что ты мне нравишься. Не только внешне. Нравишься по-человечески. Мне интересно с тобой. Ты такая прикольная. Забавная, весёлая. Как фейерверк. Мне хорошо с тобой, – он отпускает меня и закуривает. – И я не собираюсь с тобой спать. Я не сплю с несовершеннолетними.
– Мне будет восемнадцать через четыре месяца, – зачем-то бормочу я.
– Вы меня как будто уговариваете, – он опять смеётся, и я шутя ударяю его по плечу.
– Не дождётесь.
А потом мы снова идём сквозь ночь. Идём по улице Ленсовета, мимо Чесменской церкви и наискосок, мимо кладбища, которого я жутко боялась, когда была помладше. Мимо освещённых фонарями пустых детских площадок и моей старой школы, – и выходим к моему дому. Всё это время Рома обнимает меня за талию.
Подойдя к дому, я прячусь за угол и осторожно выглядываю. Ну, конечно, так и есть! Так оно и есть, чёрт! Мама стоит на балконе и напряжённо вглядывается в темноту. Я ныряю обратно за угол. Вот я попала!
– Что такое? – спрашивает Рома.
– Там моя мама, – шепчу я. – На четвёртом этаже, на балконе.
Рома выглядывает из-за угла.
– Выглядит спокойной, – замечает он. Я только качаю головой. Знаю я, что означает это мамино спокойствие: она доведена до крайней степени бешенства. Вдобавок ко всему, на улице начинает накрапывать дождь.
– Мне
трындец, – констатирую я.Внезапно Рома поднимает меня на руки и тащит прочь от дома. От неожиданности я даже не сразу соображаю, что сказать, только спустя несколько мгновений вопрошаю яростным шёпотом:
– Ты чего? Куда ты меня несёшь?
Он останавливается, но не спускает меня с рук.
– Ну, вы сами сказали, что вам уже трындец. Вот я и подумал, почему бы не вернуться ко мне? Мы бы ещё поболтали, вы спокойно переночевали бы у меня, выспались… Маме можно и позвонить, сказать, что всё в порядке. А утром мама бы успокоилась, и вы бы нормально поговорили. Как вам моя идея?
Я кладу голову на его плечо и прижимаюсь к нему всем телом. Его речи – как музыка для моих ушей. Как хорошо было бы вернуться в его уютную кухню, выпить ещё вина, послушать ещё пару песен… И снова целоваться с ним, опять и опять, ещё и ещё. И уснуть в обнимку. А может быть, даже… всё-таки…
Но голос разума берёт верх. Видимо, я всё же не настолько пьяна.
– Отпусти меня, – горестно шепчу я. – Прости, я не могу.
Рома послушно ставит меня на землю и обнимает за плечи. И молчит.
– Во-первых, мама не успокоится, а рассвирепеет ещё больше, – говорю я, уткнувшись в его плечо. – И потом, мне действительно нужно заниматься. Прости. Ты не представляешь себе, как мне хотелось бы пойти с тобой.
– Правда? – спрашивает он. Я киваю. Дождь усиливается, у меня уже все волосы мокрые.
И под этим дождём он снова целует меня, и снова мир становится расплывчатым и ненастоящим, и нет ничего реального, кроме ощущения его тела, прижимающегося к моему. И вновь мне кажется, что я могу целовать его вечно, что просто не в состоянии, не в силах от него оторваться.
– Мы увидимся завтра? – спрашивает он шёпотом. В моей голове проносятся десятки аргументов против. После того, что я выкинула сегодня, мама никуда меня не отпустит. Мне нужно заниматься, я и так пропустила целый день, а времени всё меньше и меньше. Я люблю Влада, в конце концов!
Но все эти аргументы растворяются в пустоте и исчезают, когда он снова целует меня. Я обвиваю руками его шею и отвечаю:
– Конечно, увидимся. Если ты хочешь.
Он улыбается и чмокает меня в нос.
– Я позвоню тебе завтра, – и подмигивает. – Постарайтесь выжить после встречи с мамой, ладно?
В ответ я кривлю рожицу и уже совсем было собираюсь уходить, но в последний момент снова бросаюсь к нему на шею и целую его – опять. Это просто наваждение какое-то!
– Иди, – хрипло шепчет он. – Иди уже, а то я тебя не отпущу.
Я чувствую то же самое. Ещё один поцелуй, и я сама просто не смогу уйти.
– До завтра, – говорю я и, чудовищным усилием сдвинув себя с места, заворачиваю за угол.
Дома всё предсказуемо ужасно. Мама молчит. Она всегда так делает, когда рассержена: никогда не кричит, просто замолкает на неопределённо долгое время и смотрит на меня как на таракана. Удивительно неуютное ощущение.
Я собираюсь было что-то сказать, как-то оправдаться, но вовремя соображаю, что дьявольски пьяна, и, даже если соберу всю волю в кулак и смогу притвориться трезвой, меня выдаст запах. Так что я решаю оставить покаянный монолог на завтра, быстро умываюсь, тихонечко прокрадываюсь в свою комнату и ныряю в постель.