Чтение онлайн

Растус склонился над картой, всматриваясь в линии и закорючки. За время шатаний по лесу он зарос бородой, исхудал, но еще больше помолодел — каждая жилка натянута и звенит. Заметил Флавия краем глаза, кивнул:

— Есть что важное?

Флавий коротко рассказал о том, что делал у лагмана, доложил о шпионе и передал сережку. Растус взял ее осторожно, как букашку, которую жаль раздавить, рассмотрел и убрал в кошель на поясе.

— Отлично. Скоро закончим, и покажешь своего шпиона.

Магда повела Флавия отдыхать, усадила за стол и поставила перед ним деревянную доску с половиной жареной куропатки, обсыпанной дорожными сухарями. Этими сухарями, пропитанными

оливковым маслом и натертыми пряностями, либертины запаслись еще в Ольми. Флавий рвал зубами жесткое, пропитанное дымом мясо, запивал кипяченой водой и унывал. Что, теперь так и питаться? У Гисли либертины тоже охотились, но там были и овсяные лепешки, и сыры, и кислое молоко, и соленые грибы, и пиво.

Пока Флавий ел, Магда говорила, возбужденно блестя глазами:

— Силы хватит на множество амулетов. Растус брал то, что разлито в воздухе. Со старых капищ, с жертвенных камней, из священных рощ. А представляешь, сколько еще можно собрать? Когда мы вернемся в Ольми, Растус будет раздавать благословение от своего имени, даже не споря со жрецами. Мы сами создадим всё, чем император вооружает свои войска. Ты понимаешь? Свое королевство, где все подданные до одного — нобили! И бог Солнца за нас. Десяток лет — и империя упадет к ногам.

«Солнце ли за нас?» — думал Флавий, вспоминая давний разговор с патроном. Арзран — колдун, он задержался в мире живых из-за ворованной силы. Если он и связан с богами, то больше со здешними. Когда-то здесь хотели сделать богиню из смертной женщины. Растус думает повторить опыт? Создаст божество из мертвого колдуна? Сам станет божеством? Всё это попахивало безумием.

Услыхав, что его зовут к Растусу, Флавий выскочил из-за стола и наткнулся на Скъегги — тот, похоже, специально его поджидал.

В одежде скогарского бонда колдун смотрелся еще более дико , чем в своих шкурах. Как есть медведь, обряженный в рубаху, безрукавку и длинные штаны и опоенный брагой. Он загородил Флавию дорогу и раскатисто засмеялся:

— А, половинник! Добро пожаловать! А это твоя женщина-мужчина? Я-то не пойму, кого она мне напоминает! Тебя, мужчину-женщину! Вот уж правда две половинки целого! Берегись, половинник, и бабу свою береги!

Пришлось отпихнуть плечом. Колдун зыркнул недовольно, но с дороги убрался.

Впечатление осталось гадкое и тревожное. Одно к одному — если новое божество — Арзран, то Скъегги не жрец ли при нем?

Растус ждал в одиночестве, карту унесли, и кувшин переместили на стол.

— Значит, говоришь, там у тебя нобиль? — спросил Растус. — Веди сюда.

Флавий велел привести Геста и встал за лавкой Растуса. Вскоре они увидели Геста. Воин из отребья вел его, ухватив за локоть, а он спотыкался, как пьяный. Флавию приходилось наблюдать, как враги при виде Растуса теряли невозмутимость, достоинство, а то и человеческий облик. Он подумал, что с Гестом при допросе выйдет только одно затруднение: тот грохнется в обморок раньше, чем расскажет нужное.

Растус высоко поднял лохматые брови, подался вперед с широкой хищной улыбкой.

— Ну, здравствуй, Уирка! Как себя чувствует дядя?

Гест побледнел, губы у него стали синими, как от долгого плавания в холодной воде.

Флавий не мог поверить собственной удаче. Вот эта сопля — Уирка? Племянница Ансельма? Да не может быть.

Все-таки девица? Совсем задурила Флавию голову. Да и не только ему, получается. Но главное — в том, что это за девица.

Имя-то совсем не редкое, но Флавий мог вспомнить только одну девушку с таким именем, при виде которой Растус мог бы вот так улыбнуться.

Эта

самая Уирка успела уже отличиться. В начале войны Растус занял одну из провинций на юге империи — всю, кроме крепости, стерегущей проходы в горах. Когда-то крепость имела значение пограничной. Почти заброшенная, она снова пригодилась имперским войскам — теперь уже в борьбе с либертинами. Когда у осажденных закончились припасы, они готовы были сдаться. Растус уже считал себя хозяином провинции, но крепость внезапно получила помощь. Большой отряд с провизией прорвался к ней ущельями, перемолов патрули либертинов. Не так уж много припасов они провезли, но в отряде была племянница Ансельма, и это укрепило дух осажденных, заставило поверить, что их не бросят. И Ансельм действительно освободил эту крепость, а потом, опираясь на нее, и всю провинцию.

Ну что ж, если здесь племянница, наверняка и сам Ансельм недалеко. Разбил лагерь в лесу или занял чью-то усадьбу. Здесь бы его и прикончить.

Но действовать нужно быстро. Сейчас еще можно застать врага на месте, может быть, даже врасплох. А вот когда Уирки хватятся, Ансельм перенесет лагерь, ищи его тогда в лесу.

— Притащи нам еще пива, — велел Растус охраннику. А Уирке показал на лавку рядом с собой. — Садись.

Уирка словно и не слышала: застыла на месте, глядя на Растуса обморочным взглядом.

— Да садись ты! — сказал ей Растус мягко, как не разговаривал на памяти Флавия даже с Магдой. — Как жизнь? Как Рената? Она тоже здесь?

Уирка сделала нетерпеливое движение, словно хотела оборвать разговор. «Дура! — подумал Флавий. — Тяни время. Спрашивают об общей знакомой — поговори о ней. Всё на пользу, что отдалит допрос с пристрастием». Но она лишь таращилась на Растуса, как кролик на удава.

Ренату, племянницу Ансельма, Флавий знал. В столице они вместе учились у знаменитого медика. Кажется, она была увлечена Флавием, но так и не призналась — должно быть, ждала, что он сам станет за ней таскаться. А это, значит, ее кузина? Не похожа. Темноволосая, как и Рената, но круглолицая и белокожая. У Ренаты оливково-смуглая кожа и острые черты лица. Об нее можно уколоться.

Воспоминания вызвали неожиданно сильную боль. Высокое пламя, что он, Флавий, делает здесь, в этом ледяном аду? Что за враг перед ним? Сестренка Ренаты?

— Рената тоже поехала с дядей? — продолжал Растус. Он говорил медленно, со вкусом, и глаза его, устремленные на собеседницу, влажно блестели. — Боги, Уирка, я еще когда узнал, что ты в осажденной крепости, решил, что Ансельм рехнулся. Я же совсем недавно дарил тебе деревянных лошадок. А помнишь, как я подарил тебе щит и меч? Ты не могла их удержать, а щит скрывал тебя полностью. Я не рассчитал, ты всегда была небольшого росточка. Но зато смышленая. Ты же наверняка знаешь и о моих планах, и о том, как Артус допрашивает пленных. Мне нужно знать, где Ансельм и сколько при нем людей. Об остальном поговорим позже, втроем. Или вчетвером, если Рената здесь.

Флавий удивлялся. Нет, он и раньше слышал, что Ансельм гоняется за Растусом не просто так, там что-то личное. Когда-то Растус был в императорском войске не последним человеком, и их с Ансельмом связывала близкая дружба. Но неужели настолько близкая?

Уирка пожала плечами. Флавий приуныл: вот ведь, не собирается уступать, даже разговаривать не хочет. Сам он таким не был даже в возрасте, когда мальчики играют в героев. А Магда и сейчас такая. Но Магда покрепче и похрабрее Уирки, она способна долго выдерживать пытки. Флавий содрогнулся, представив, что тогда будет с ним.