Чтение онлайн

Драка продолжалась. За рыжего заступились сразу несколько человек, и теперь уже нельзя было разобрать, кто кого лупит. Двоих или троих уронили, и дерущиеся спотыкались о них. Задние пытались проскочить мимо свалки и в спешке сталкивались друг с другом. Передние оборачивались, строй распался.

Флавий чудом протиснулся между двумя парами молотящих друг друга здоровяков, радуясь, что на лыжные состязания запрещено брать оружие.

Всё, вырвался. Здесь уже только отдельные лыжники неслись сломя голову, стремясь как можно дальше убежать от толпы. Флавий заметил впереди легкую фигурку Геста, догнал его и пристроился след в след шагах в десяти. Паренек шел

в хорошем темпе, и перед ним было не так уж много народу.

Флавий скользил по неглубокому, хорошо слежавшемуся снегу, наслаждался свободой и тем, что он один из первых. Еще не рассвело, но черно-белый мир окрасился в алые цвета азарта.

Пусть Флавий стоит на лыжах только неделю, выносливости и ловкости у него побольше, чем у отребья. Этим и возьмет. В первый раз достаточно прийти в первой двадцатке.

Флавий наблюдал за Гестом, не пытаясь приблизиться. А Гест изо всех сил бежал за крупным парнем, одетым слишком легко для зимы: безрукавка поверх рубахи, и никакой тебе куртки. Парень шел спокойно, ровно, отталкивался сильными красивыми движениями и в сравнении с прочими лыжниками был подобен орлу среди чаек. Гест нагнал его только на середине первого круга — и он обернулся:

— Где ты был?

Голос его звучал без усилия, при ровном дыхании. Он говорил на скогарском, но с сильным южным акцентом.

Гест махнул рукой, указывая назад — так отчаянно, что едва не потерял равновесия. И ответил:

— Да еле прорвался.

Дальше эти двое бежали рядышком, и Флавий видел, что большой парень нарочно сдерживает бег, чтобы держаться вровень с Гестом. А тот на ходу жестикулировал и запальчиво говорил:

— Если и завтра так же… Я буду драться.

— На второй день народу будет меньше, — отвечал ему приятель. — Но здесь играют грубо, да. Может, тебе не соваться?

— Ерунда. Лыжи целы. А значит, я всем еще покажу.

— Ну… было бы зачем.

Они не обращали внимания на Флавия, а он не спешил обгонять, но и не отставал. В итоге пришел к финишу девятым. Едва отдышался, как попал в объятия Триггве. Триггве тряс Флавия и вопил:

— Посмотрите на него! Только встал на лыжи — и уже так бегает! Молодец!

Потом за Флавия взялись другие. Его обнимали, толкали, хлопали по плечам, так что под конец он почувствовал себя отбивной. Из охотников Гисли в первую двадцатку вошли только Триггве и Эйрик, но радовались за Флавия все пятеро.

У финиша горели костры. Вокруг собирались разгоряченные лыжники, что-то обсуждали, размахивая руками. Каждому из них девушки вручали огромную кружку с подогретым пивом. Флавий осушил свою единым духом.

Охотники Гисли отправились к мишеням, где собирались лучники — они хотели попробовать себя в стрельбе. Флавий увидел там Геста с приятелем — или с братом, кто их разберет? — и постарался не упускать их из виду. Это было легко: спутник Геста, которого, как услышал Флавий, звали Кьяртаном, красовался в ярчайших одеждах. Поверх плотной красной рубахи безрукавка, прошитая золотыми нитями и отороченная беличьим мехом. Ноги до колен обмотаны полосками темно-красной ткани. На голове черно-красная шерстяная шапочка с косами из переплетенных вязаных веревок, черных и красных. Две косы пришиты снизу как завязки, еще три крепятся на затылке. При каждом повороте головы косы шевелятся, приковывая взгляды.

Флавий любовался этим длинноногим молодым бугаем с покатыми плечами, с лукавым прищуром серых прозрачных глаз, из которых при улыбке словно бы сыпались искры. Красивый, зараза. Эффектный. Местные девки и бабы таскались за ним как хвост за павлином.

Кьяртан

везде вызывал восхищение и самую неприкрытую зависть. Он попал во все мишени из охотничьего лука. Он подпрыгивал на высоту своего роста и кувыркался в воздухе через голову. Он так ловко ходил по бревну, подвешенному между двух стволов на высоте человеческого роста, словно ничего не весил. Не просто прошелся туда-сюда — наклонился и встал на руки, а потом перекинул ноги, прочертив ими в воздухе дугу, и как ни в чем не бывало пошел дальше.

Гест тоже ходил по бревну, но на середине свалился. Из лука стрелял похуже, чем охотники Гисли, но лучше многих своих сверстников. А когда дошло до борьбы, только смотрел.

Борцы сходились в просторном бревенчатом здании с утоптанным земляным полом — похоже, летом здесь обмолачивали зерно. Здесь не было очага, но в углах стояли жаровни с горячими углями, а по стенам висели факелы.

Поединщики хватали друг друга за пояса, и каждый пытался своротить противника так, чтобы он коснулся пола — если не спиной, то хотя бы коленом или локтем. Это считалось проигрышем, как и разрыв захвата. Зрители стояли вдоль стен и подбадривали их криками.

Флавий встал рядом с Гестом и вместе с ним наблюдал, как Кьяртан сходится с очередным противником. Кьяртан боролся превосходно, у него стоило поучиться с умом распределять силу. Но на Геста смотреть было интереснее. Лицо его разгорелось, на нем отражалось не просто каждое движение — каждое напряжение мышц Кьяртана. Гест весь был там, с приятелем. Флавий наблюдал за тем, как дрожат губы, сдвигаются брови, сжимаются кулаки в рукавицах.

Кстати же, вот странность: здесь, в тепле, Гест распахнул ворот, шапку засунул за пояс, а рукавицы — кожаные, с меховой оторочкой — так и не снял. Бережет сожженные руки? А если на них нет ожогов? Флавий помнил, как Гест схватил в горсти угли из очага.

От царапины на щеке Геста, оставленной камешком в перстне, не осталось и следа. Прошло девять дней, царапина могла зажить, но если и от ожогов следа нет… Даже и тогда нельзя с уверенностью заключить, что Гест — нобиль. Кстати, как он этими самыми сожженными руками и мертвеца держал, и обыскивал пленника? Флавий попытался вызвать в памяти картинку, воспоминание о том вечере в домике на сваях — и не мог. Вроде мальчишка хватался руками не слишком ловко… Нет, не вспомнить. Флавий тогда не обратил внимания. С другой стороны, что было бы, если бы обратил? Ведь и нобилям бывает больно. И обычные люди умеют терпеть, если надо.

— Ну, Гест, — сказал Флавий. — Говори, куда дел амулет?

— Выбросил, — отвечал Гест, не отрывая взгляда от Кьяртана. Тот переносил вес тела с одной ноги на другую и с легкой улыбкой следил за противником. — Он не действует. Иначе я не ходил бы с разбитой рожей.

Губа у Геста перестала кровить, но вспухла, и он то и дело трогал ее языком, облизывал.

— Это тебя тот человек… ну, сегодня утром? — спросил Флавий.

— Он. Да, спасибо, что помог, — Гест поднял на него по-детски чистые, полные признательности глаза.

Флавий улыбнулся:

— Помнишь, как ты удрал от меня — мокрый, в холодную ночь! И ведь даже не простыл, да? Повезло. А руки как?

— Ничего. Подживают.

— Тогда, может, поборемся? Ну? Тебе же хочется.

Некоторое время они смотрели, как Кьяртан и его противник перемещаются по кругу маленькими шажками, сойдясь вплотную, грудь в грудь, бедро к бедру.

— Тебе же хочется, — повторил Флавий. — Давай. Я тебя вызываю.

Гест смерил его взглядом:

— Да из меня борец…