Чтение онлайн

— Ребят, а давайте пойдем, поужинаем, а? Я без обеда осталась, готова слопать что угодно, — я сделала жалобный взгляд и умоляюще сложила перед собой ладошки вместе. В подтверждение моих слов в животе громко заурчало. Парни понятливо заулыбались, я смутилась.

— Конечно, я тоже хотел это предложить, — Руслан первым пошел к двери, открыл её и вежливым жестом с легким поклоном махнул на выход.

На первом этаже, по дороге к ресторану, возле стойки администратора стоял охранник и какая-то высокая женщина в строгом костюме. На груди у неё была приколота табличка с надписью, издалека не видно какая. Я, решив кое-что прояснить, решительно направилась к ней.

— Скажите, как у вас с безопасностью в гостинице? Постояльцы могут быть спокойны, что с ними ничего не

случиться?

— Конечно, видите, у нас охрана, видеонаблюдение общественных помещений. Еще ни одной жалобы не поступало, — служащая лучилась улыбкой и была сама любезность. Ко мне подошли мои ребята, встали неподалеку и прислушивались к разговору.

— В коридорах тоже? То есть, если я скажу, что ко мне в номер вчера ломился неизвестный мужчина, мы сможем просмотреть запись с камеры, установленной в проходе пятого этажа?

Главный администратор гостиницы, если судить по надписи на её табличке, сделала скорбное лицо.

— К сожалению, вчера у нас произошел форс-мажор и несколько камер не работают, в том числе и на вашем этаже. А что, что-то случилось?

— Да, случилось. Как я уже сказала, ко мне пытался ворваться какой-то посторонний. Кроме этого, я не смогла вызвать помощь, потому что не работал телефон в номере.

— Какая неприятность! Подайте заявку, мы обязательно её рассмотрим. Телефон завтра же у вас в комнате починят, вызовем мастера. Хотите, вот нашему охраннику опишите, кто вас беспокоил, мы разберемся. Если потребуется, привлечем полицию.

Я с сомнением оглядела стража. Перед глазами вдруг всплыла картинка, которую мельком отметила вчера, но не зафиксировала, как что-то незначительное. Когда мы с парнями заходили в гостиницу, мой настырный посетитель беседовал в фойе с этим самым охранником, и они проводили нас внимательным взглядом. Понятно, ему тоже заплатили видимо. Ладно, сейчас не до этих разбирательств, есть более серьёзные проблемы.

— Хорошо, я подумаю. Подойду к вам позже, — развернувшись к парням, показала глазами, что идем дальше.

В ресторане еле дождалась своего заказа. Ужин, как всегда был великолепный. Мужчины заказали тушеные бараньи ребрышки и салат, я соблазнилась блюдом под названием мусака и ароматными лепешками. Несмотря на дневной сон, после плотной еды глаза стали слипаться. Договорившись с Анатолием встретиться утром, я забралась в постель, надеясь, что сегодня кошмары обойдут меня стороной.

… Уже знакомая комната без окон с серым кафелем. На стене оковы, и в них бьётся страшное чудовище с жуткой мордой покрытой темной шерстью, с рогами и длинными мощными коричневыми когтями на руках. Да, несмотря на вид головы монстра, его тело, руки и ноги оставались почти человеческими, и откуда-то я знала, что это Давид. Мой близкий, лучший друг Давид. В груди заныло непонятно от чего. Или из-за того, что он может быть таким и неясно, меняется ли его сознание в таком виде. Или от того, что с ним делали в плену, и какую боль пришлось перенести, что он так преобразился. Чудище внезапно замерло и подняло на меня глаза. Я встретилась с ним взглядом и почувствовала, как бешено колотится сердце, как не хватает воздуха и я начинаю задыхаться. Прошла, наверное, вечность, которую я не могла даже моргнуть, глядя на Дева. Внезапно он резко всхрапнул, тряхнул головой и громко, жутко заревел, еще больше становясь похожим на зверя, пугая меня.

Проснулась я от собственного крика. Пытаясь унять пульс и учащенное дыхание, прислонила ладони к лицу и почувствовала, что оно всё в слезах. Несколько раз глубоко втянула в себя воздух и, сев на кровати, посмотрела в незанавешенное окно. Небо вдалеке уже серело, было раннее утро. В дверь быстро постучали.

— Ева, у тебя всё в порядке? Мне послышалось, что ты кричала, — услышала я голос Толика.

— Да, — крикнула я, вставая, — просто кошмар приснился.

— Тогда я позже зайду, отдыхай, — он отошел от двери, а я направилась принимать душ и избавляться от жуткого видения, что так и стояло перед глазами. Это не Давид, нет, это просто не может быть он. Я бы знала, он бы сказал мне…

«Не хотелось бы напугать тебя, Белочка». А что, если и вправду он может становиться таким? А остальные дескиты? А если они все такие полуживотные и только притворяются людьми? Так, кажется, я сейчас до чего-то не очень правильного додумаюсь, пора остановиться. Конечно, они не люди, другая раса — дескриты. И я это знала с самого начала. Давид же спрашивал, не смущает ли меня его происхождение и я ни минуты не сомневалась, отвечая ему, что это не имеет значения и ничего не может оттолкнуть меня и напугать. Кажется, я поторопилась с ответом…

И что, если мои кошмары окажутся правдой, хотя я не знаю, как такое может быть, я отвернусь от Дева, от всех ребят? Какой же это был реальный сон! Как же мне было страшно! Вспомнила народную мудрость: если хочешь понять, как ты относишься к человеку, представь, что его нет. Совсем нет в твоей жизни, ни сегодня, ни завтра, никогда… Представила. И поняла, что не обману себя, не смогу убедить себя, что его нет. Без Давида не вижу уже дальше своей жизни. В качестве кого он будет присутствовать там? Друг, названный брат? Время покажет.

Приведя в порядок мысли и эмоции, надела симпатичное лёгкое платье из голубого тонкого хлопка, босоножки без каблука и пошла звать Анатолия на завтрак. Омлет и вкусная выпечка, божественно пахнущая ванилью и корицей, кофе с молоком улучшили настроение и самочувствие. Предстоящий день перестал казаться таким мрачным. Мы с Толиком, прихватив с собой несколько пирожков и пару бутылочек апельсинового сока, поднялись ко мне в номер. Я села на кровать, поджав ноги, а парень расположился в кресле. Проверили каждый свою почту, оказалось, что у обоих письма от Оксанки. Мне она накидала кучу фотографий с платьями, украшениями, обувью, букетами и ждала совета, что лучше. Также были ссылки на рестораны, музыкантов, танцоров, певцов, варианты свадебных меню, тортов и прочая свадебная суета и подготовка. Это меня заняло на некоторое время и отвлекло от беспокойных мыслей. Толик тоже что-то писал и листал в сети, иногда мы переговаривались, советуясь, что лучше будет для их с Оксаной свадьбы. Мысли о том, что сейчас происходит у дескритов, я старательно гнала от себя, понимая, что помочь ничем не могу, а накрутить себя и довести до нервного срыва — это запросто.

— Ева, ты говорила, что вы с Оксаной одноклассницы и однокурсницы. Получается, знакомы с детства? — Толик решил поспрашивать меня о своей любимой, ведь у них было совсем короткое знакомство до решения пожениться. Просто любовь с первого взгляда, как в сказке, очень романтично.

— Да, мы познакомились, когда пришли первый раз в школу. Но близкими подругами стали уже в старших классах, потом вместе поступили в институт, и все годы учебы провели, фактически ежедневно встречаясь. За это время мы стали как сестры. Иногда родные, кровные люди не могут найти общего языка, а с друзьями получается полное взаимопонимание и теплые, доверительные чувства. Столько всего было за это время, если начать рассказывать, то долгая история получится, — я тепло улыбнулась своим воспоминаниям.

— Да, я тебя понимаю, с Оксаночкой по-другому и не могло быть, ведь она такая удивительная, — мечтательно вздохнул молодой жених.

— Толик, а как ты к дескритам попал, да еще куратором?

— Просто, из института направили на практику, как лучшего на факультете лингвистики и педагогики. Проект, конечно, секретный, но с меня взяли подпись о неразглашении, запугали последствиями несоблюдения договора и приставили к группе малышей, объяснив, что они принадлежат к другой, редкой расе. Это потом, уже позже, я узнал какой именно, и как они вообще на свет появились. А поначалу просто воспринимал их как экзотическое вымирающее племя из каких-нибудь глухих джунглей. И очень удивлялся успехам, сообразительности, и как они быстро всё схватывали и развивались. Гораздо быстрее своих сверстников. Ещё и поэтому они не посещали обычную школу, а учились по своей, усложненной программе. Со всех учителей тоже брали подписи о неразглашении того, с какими необычными учениками они работают. Правды они, конечно, не знали.