Чтение онлайн

Правой рукой Отто ощупывает куртку. На груди — разрез. Он просовывает в него указательный палец и натыкается на жёсткий панцирь нательной рубашки. Нащупать в ней следующее отверстие не удаётся. Это пятно крови. Засохшая кровь пропитала рубашку, высохла и превратила в броню обычную хлопчато-бумажную ткань.

Как раз напротив сердца.

"Конченый неудачник. Тошно и противно. Хорошая куртка была, порвал… и помереть никак не могу…

В былые времена, в старой забытой жизни, такой командир получил бы пулю в затылок в первой же боевой операции. И все бы назвали это милосердием. На войне вообще всё выглядит иначе. И называется

по-другому…"

Они сидят в коридоре, точно таком же, каким бежали с Базы: один широкий проход разветвляется на четыре узких. Только там четыре люка были распахнуты настежь, а здесь всё наглухо задраено.

"Там мы бежали, а здесь сидим… и плачем.

Да, мы победили. Лиля меня прикрыла, Маша вытащила, Катерина протаранила крейсер Василия. С очевидным результатом: ни Василия, ни Катерины. Но цена? Угробил две трети личного состава. Считай, сложил голову сам… зачем? Чего я добился?"

Откуда-то изнутри душным пузырём поднялся ком ненависти к себе. Отто стиснул зубы, но стон вырвался наружу.

"Ведь дал же Господь вторую попытку! Никому не давал. А вот для Отто Пельтца расщедрился. Какие женщины!"

Он никак не мог отделаться от ощущения, что кто-то дёргает за ниточки, а он послушной веточкой в водовороте событий следует чужой, злобной воле, не в силах ей противиться.

"А была ли альтернатива? Была! Это у Василия не было выбора. Потому-то он и обещал жизнь оставить. И слово бы сдержал. Вот и надо было этим воспользоваться. А там бы что-нибудь придумали…

Как это похоже на дорожное безумие. Машина забита женщинами и детьми, но водителю кажется, что кто-то на дороге ведёт себя не так, как должно: то ли обогнали его не очень аккуратно, то ли дорогу не уступили вовремя. И вот уже всё забыто: и плачущие дети, и потные от возмущения женщины; он давит на газ, он несётся вперёд, у него в крови пол-литра адреналина, он накажет… кого? Хорошо если только себя, а бывает, что своих заложников, которые, не в силах вмешаться, с ужасом несутся навстречу гибели, ещё надеясь, что всё обойдётся…

У тебя не обходится, Отто. Все, кто, так или иначе, имели несчастье оказаться подле от тебя, гибнут. Весь твой путь усеян трупами, а тебе всё мало…"

Он почувствовал на плечах нежные руки.

"А ведь ей гораздо тяжелее, чем мне, — подумал Отто. — Я — статья у Господа особая. Неравнодушен он ко мне. Весь мой мир — вещмешок из штанин покойника. Я, как ноль из математики. Не значу — ничего! Ни друзей, ни привязанностей… но как помножу, наплачутся и единица с двойкой и миллионы с миллиардами…

Она — другое дело. Её мир разрушен. Подруги погибли. Мужчины приходили, чтобы утром уйти. Их можно было обсудить и осудить. И похвастаться ими тоже можно было. Перед подругами. Они у неё были такие красивые… и умные. А лидером этой компании, наверняка, была Лиля. Это она однажды предложила: девочки, давайте оторвём себе супермужика. Чтоб от нас был без ума и помог выбраться из этого сумасшедшего дома. Кандидатура есть: солдатики сидят, видите? Они все копии этого супермена, я о нём в Интернете вычитала. Кроме того, интересно, какая связь между ним и господом? Да и Катька принца ждёт…

Дождалась Катерина своего "принца". Даже не взглянул на неё. Понятно ведь, ожидала-ждала пока не поняла: с этим парнем каши не сваришь. Вот и заладила: "командир, командир". Так до самой смерти и называла командиром… своего "принца".

— Пойдём, что ли?

Отто открывает

глаза. Маша. Стоит на ногах, поправляет оранжевый комбинезон.

— Куда?

— Для начала на камбуз, — отвечает она, — и вообще посмотрим, что тут, и как.

Она поворачивается и уходит.

Отто легко поднимается и быстро её догоняет:

— Удивительно, — он говорит, только чтобы заполнить звуком тишину. Чтобы звучало. Чтобы пробить лёд, которого он боялся больше всего на свете. — Мы — на Луне, но я не чувствую уменьшения силы тяжести.

— Пришельцы знали толк в тяготении… — отвечает Маша.

— Почему так думаешь?

— Ну как же! В полёте ты же не почувствовал разворота и изменения вектора ускорения.

— Конечно, не почувствовал. Раз мы ускорялись, то невесомости и не должно было быть.

— Причём тут невесомость? Я говорю о направлениях ускорения и силы тяжести. Сначала мы разгонялись, потом, на середине пути, развернулись и начали торможение, — она говорила в пространство перед собой, не ускоряя и не замедляя шага. Отто шёл рядом, заглядываясь на её точёный профиль. — Но ты этого не почувствовал. Так было всегда, как бы Катька ни кувыркалась в полёте, пол всегда был полом — внизу. Потолок — вверху. Легко запомнить.

— А зачем тогда привязные ремни?

— Во-первых, в момент старта компенсатор тяготения не работает, он включается позже, на второй-третьей минуте полёта.

Она замолчала, думая о чём-то своём, слегка покусывая губы, всё так же целеустремлённо двигаясь вглубь коридора. "Она даже ниже меня, — заметил Отто, — я бы мог обнять её за плечи, не рискуя повиснуть или засеменить на цыпочках".

— А во-вторых?

— А во-вторых, на всякий случай… мало ли что…

Они сидели в ресторане. За тем же столиком, что и утром.

По крайней мере, то, что вполне можно было бы назвать столом, стояло в соответствующем месте помещения, которое на уничтоженной Базе играло роль столовой.

Теперь не было сомнений, что всё это создавалось людьми. Очень странными, с необычными вкусами и привычками, но людьми. Плоскости, на которые было удобно садиться, располагались на соответствующей высоте от пола. Поверхности, на которые было удобно поставить локти, по-видимому, были столами. "Кресла" стояли рядом со "столами" и, несмотря на необычный вид, сомнений в своём назначении не вызывали.

На камбузе Отто легко нашёл воду. Больше времени ушло на то, чтобы догадаться, как закрыть приспособление, которое здесь играло роль водопроводного крана. Даже после того, как это удалось сделать, Отто не был уверен, что сможет повторить этот фокус ещё раз с первой попытки.

Зато приятно порадовала посуда: те же миски и тарелки, чашки и блюдца. Вот только ложек и вилок не было. Были керамические палочки, но зато самые разные: длинные и короткие, квадратные по торцу и круглые, толстые и тонкие…

"Может, это всё японцы отгрохали? — подумал Отто. — Или китайцы? Всегда так: с виду маленький и неказистый, а как доходит до дела, все на него снизу вверх смотрят…"

Несколько кубических ящиков, стоявших посередине зала, оказались тепловыделяющими плитами. Немного повозившись с управлением, Отто быстро приготовил свой фирменный суп, и сейчас они сидели за столом с двумя чашками дымящейся ароматной жидкости.

— Ты всегда такой запасливый?

— Я не запасливый, — ответил Отто. — Я осторожный.