Чтение онлайн

– И что же вы в результате решили? – задал вопрос узбек, напомнив мне, что не стоит по пустякам отвлекаться от такого важного рассказа.

– Решили не мы, а суд! – важно поправил егеря кот. – Белочке был предоставлен выбор: либо она отправляется под надзор ВЧК, либо к нам.

– И она, конечно, выбрала вас! – догадался я.

– Вовсе нет! – в очередной раз сумел удивить меня котяра. – Белочка была так благодарна вэчекистам за чудесное спасение, что предпочла оказаться под их защитой. Собственно, мы тоже не возражали. До тех пор пока однажды она не пришла в наш тогдашний Дом. Сам я этого явления не видел, но Дурачок говорил, что зрелище было душераздирающее. Рассказы тоже звучали страшно. Начать с того, что вэчекисты решили заставить Белку размножаться.

– Секундочку, – вставил я. – Но она как будто была и сама не прочь этим заняться…

– Без

сомнения! – подтвердил Барс Мурзоевич. – Но, как и любое живое создание, Белочка предпочитала, чтобы это произошло естественно. Дело в том, что ее вид крайне редко приносит потомство. Это и понятно. Драгоценных камней никогда не бывает много, а если белки разыщут их все, то как вести половую жизнь? Таким образом, рождение новой беличьей самки практически означает весьма скорый конец для ее матери. Однако вэчекистов проблемы волшебной экологии не беспокоили. Наоборот, они хотели организовать чуть ли не промышленную добычу изумрудов с «той стороны». И для этого были готовы даже пойти на искусственное оплодотворение. В результате состоялся еще один суд, на котором Белочка выбрала в качестве опекунов уже нас. Впрочем, Волшебная комиссия также сказала на нем свое слово. Во-первых, Белочке было разрешено спариваться не чаще одного раза в течение десяти лет. Во-вторых, нас обязали ставить ВЧК в известность обо всех наших акциях, дабы обеспечить лучший контроль за безопасностью «той стороны» от «этой», а «этой» от «той». Иными словами, с этого и началась открытая конфронтация наших организаций.

Рассказ Барса Мурзоевича оставил во мне смутные ощущения. Будь я поклонником Фрейда, услышанное, возможно, было бы воспринято иначе. Но мне как-то претит мысль, что наши половые органы являются по совместительству и основной навигационной системой, которая определяет любое движение во времени и пространстве. Между тем история, поведанная котом, весьма напоминала романы Александра Дюма-отца, будучи чем-то вроде судьбоносного коктейля из секса, политики и вероломства. Для полноты сходства в нем не хватало разве что ярко выраженного благородного героя, но и он вряд ли смог бы исправить сложившуюся ситуацию.

– А сколько лет прошло с последнего… – я замялся, подыскивая нужное слово. – М-м… бракосочетания Белки?

– Почти одиннадцать!

Мы с Ханом удивленно переглянулись, словно проверяя, что произошло: оговорился кот, или мы сами ослышались?

– Все так, ребяточки! – отреагировал на наше смущение страж дуба. – Именно одиннадцать. У нас тут за последний год случилась пара-тройка проколов… Ханчик при последнем даже присутствовал…

Узбек выразительно покачал головой, что, вероятно, означало: «Так присутствовал, что до сих пор страшно!» – а я сразу вспомнил слова Ивана, которыми он встретил меня, когда я первый раз входил в Дом.

– Это вы случайно не про тот прокол говорите, когда вам фениксы предыдущий Дом сожгли?

– Если бы только Дом… – вздохнул кот. – Там по соседству еще и вещевой рынок оказался. Так они ему тоже последний день Помпеи устроили. Два дня полыхал. Хорошо еще, что менты все на криминальные разборки списали. Короче, натворили дел, а в результате нас чуть не закрыли. Спасло только то, что мы все-таки одна из старейших волшебных организаций. Тем не менее пришлось на время расследования большую часть операций прекратить, контролеров к себе допустить, половину питомника распустить.

– Барс-ага, а Белка-то тут при чем? – подал голос узбек.

– Белочка? Белочка, конечно, ни при чем! Но и ей дорогу на «ту сторону» временно закрыли. Велес попытался было вступиться. С инспекторами разговаривал, со следователями. Василисочка говорила, даже до судьи добрался. Но все впустую. Оно и понятно: как, спрашивается, может справиться какой-то древний бог с современной бюрократической системой?

– Таким образом, – попытался я сделать вывод на основе полученной от кота информации, – кто-то затеял большую магическую пакость. И для этого ждал очередного похода Белки по мужикам. Тогда ее можно было бы отследить, камни отнять и использовать по назначению.

– Хорошо рассуждаешь! Продолжай! – поддержал меня Васильев-седьмой-младший.

– Однако случилось нечто непредвиденное. А именно, Белке запретили визит на ту сторону и, вероятнее всего, надолго. В результате у злоумышленника не осталось другого выхода, как организовать похищение.

– Точно! – согласился кот. – Скорее всего, так дела и обстоят. Молодец, Левчик. Жму лапу.

– И кто

же этот…! – далее шла совершенно невоспроизводимая тирада на узбекском, в которой я, в силу службы в армии, разобрал пару слов, но перевод их за давностью лет забыл. Да он и не требовался. Понятно, что егеря интересовало имя гада, подложившего Обществу свинью, вернее укравшего у него Белку, но как раз этого-то мы по-прежнему и не знали.

Болтать с Барсом Мурзоевичем было весьма приятно. Я бы с удовольствием продолжил заниматься этим и дальше, но кот неожиданно свернул пошедшее по второму кругу гадание на тему: «Похитители белок – кто они? Личности. Цели. Задачи». Объявив нам с узбеком, что утро вечера мудренее, сказал, что ввиду критического положения спать мы останемся в штаб-квартире, более того, прямо здесь – на кухне. Хан не возражал. Да и я в общем-то тоже. Ждать меня никто не ждал. Рыбок, которых следовало бы покормить, или цветов, которые надо было полить, у меня не водилось. Зато они имелись в Обществе. Поэтому кот и егерь отправились проведать местный зверинец, а мне было велено помыть посуду и наконец перетащить из прихожей Дмитрия.

Счастливчик мирно дремал на ковре и, судя по безмятежному выражению лица, видел какие-то очень приятные сны. Это отчасти притупило мое чувство вины, вызванное тем, что я случайно ткнул его «Спящей красавицей». Более того, мне даже подумалось, что в этом инциденте тоже проявилось своеобразное везение Димы. Лежит себе, наслаждается заслуженным отдыхом, а мы тут сидим и гадаем, кто да зачем украл нашего бухгалтера-грызуна и чем все закончится. При этом самое печальное, что ни я, ни Хан, ни даже великий энциклопедический ум – Барс Мурзоевич – никак не можем повлиять на сложившуюся ситуацию.

Докантовав блаженно улыбающегося Дмитрия до кухни, я переключился на мытье чашек. Увы, это нехитрое занятие стало поводом к еще одному витку крайне неприятных размышлений. Мне в руки попался стакан в мельхиоровом подстаканнике, принадлежавший Ивану, что в свою очередь не могло не напомнить наш последний с ним разговор. Честно говоря, тогдашняя отповедь Дурака так сильно на меня подействовала, что я дал себе слово, добравшись до Москвы, немедленно расстаться с Обществом и забыть все происшедшее со мной, как страшный сон. Последующая драка на ковре, сумасшедшая посадка с пролетом через чердачное окно и встреча с Ученым Котом на какое-то время вытеснили из моей головы это решение. Однако теперь, сжимая в руке стакан своего обидчика, я пытался понять, а не будет ли правильнее всего послать к лешему все эти чудеса, опасности, а главное, людей, которые меня ни в грош не ставят, и вернуться к своей скромной деятельности ночного бомбилы. В конце концов, ну их, эти приключения. С развитием компьютерной графики магических превращений и на экране кинотеатров хватает. Зарплата в Обществе, правда, вкусная, но и без нее на кусок хлеба у меня заработать получится. На бутылку пива после работы – тоже. А самое существенное, что у себя в жигуле я снова стану таким же полноправным хозяином, как королева Елизавета в Букингемском дворце. Там мне не придется терпеть издевки женщины-лягушки, чей стервозный характер уже не раз наталкивал на мысль, откуда в русском языке взялся знаменитый оборот «жаба давит»! Там я не буду беспокоиться, что обо мне думает некий Иван, давным-давно переживший свои сказки, но так и не удосужившийся превратиться из дурака в царевича. Там мне не грозит ничье предательство, а самым большим обманом окажется попытка какого-нибудь наглого пассажира не заплатить за проезд. «Иными словами, не пора ли мне вернуться к нормальной жизни?» – спросил я самого себя и уже почти дал ответ, когда на кухню, шумно обсуждая какое-то происшествие, ввалились Барс Мурзоевич и Хан, несущий охапку одеял и спальных мешков.

– Левчик, – чуть ли не с порога заорал кот. – Ну ничего себе! Что ж ты, дружочек, о таких важных вещах умалчиваешь?

Я озадаченно посмотрел на зверя.

– Нет, он еще и не понимает! Ханчик, ты что там возишься? Иди сюда!

Егерь, который начал было расстилать на ковре одеяла, побросал их и направился к коту.

– Может, вы все же скажете, о чем я умолчал? – повысил я голос на кота, что было, конечно, результатом моих недавних рассуждений, а никак не его поведения.

– Скажу, скажу! – не обратив внимания на мой резкий тон, ответил Барс Мурзоевич и вытащил из буфета старинный угловатый штоф толстого зеленоватого стекла, до половины наполненный какой-то прозрачной жидкостью.